Она поцеловала на прощание тетю Изольду, извинилась, что не может присутствовать сегодня вечером на бале.
— Очень плохо, что победитель турнира не будет участвовать, — сказала тетя Изольда. — Однако я подозреваю, этот деспот не позволит, да? Не хочет, чтобы вы танцевали с молодыми людьми. Что ж, ступайте к нему. Вы сделали свой выбор.
— У меня нет выбора. И никогда не было.
Габриель ждал ее в автомобиле, новом, красном двухместном «вуазене», мотор уже работал.
— Скорее! Залезай! — скомандовал он. — Почему ты так долго? Я велел Хейз позвать тебя сию же минуту.
— Она так и сделала, — сказала Рене, садясь в машину и погружаясь в глубокое сиденье. — Я пришла сразу, как только смогла.
Какая же я дура, подумала она, ей хотелось стать невидимкой, прямо сейчас. Ведь можно было принять предложение Оливье о защите и надежно укрыться в доме его отца. Но когда Габриель был рядом, она не могла ему противостоять. Виконт выжал сцепление, машина рванула с места. Они отъехали от тетина дома, промчались по ухабистой дорожке, провожаемые ироническими взглядами других гостей. Рене стиснула зубы и невольно вздрогнула.
— Тебе холодно? — спросил Габриель. Резко обернулся, достал из-за сиденья шаль, которой мягко укутал ее плечи. Его виски еще больше поседели, лицо осунулось, на высоком лбу проступили жилы, что придавало ему некий эстетизм. А он улыбнулся давней привычной ласковой улыбкой, которая снова тотчас же пленила ее.
— Вы продали «Розы»? — спросила Рене.
— Нет, усадьба твоя. Я берегу ее для тебя.
— Мне она не нужна.
— Все, что у меня есть, твое.
— Я ничего не хочу.
До самого Парижа оба молчали, и когда автомобиль подъехал к «29-му», было уже темно. Они вышли из автомобиля, и, заметив в руке у Габриеля стек, Рене заподозрила, что он намерен избить ее.
У входа их встретила Матильда.
— Принесите ко мне в комнату чай и фрукты, — распорядился Габриель. — И пусть Адриан принесет из машины мой чемодан.
— Слушаюсь, господин виконт, — ответила консьержка. — Сию же минуту. Чайник уже на плите.
Впереди Габриеля Рене пошла вверх по лестнице.
— И куда же ты идешь, а? — спросил он.
— К себе в спальню, — ответила она. — День был долгий, я устала. Доброй ночи.
Габриель тоже поднялся по лестнице, догнал ее на площадке второго этажа.
— Ты имеешь в виду: в
— У нас нет спальни, — сказала Рене, обернувшись к нему.
— Я приказываю тебе идти в нашу спальню.
— Вы больше не можете мне приказывать.
Виконт схватил ее за плечи и начал трясти как тряпичную куклу.
— Этот юнец вскружил тебе голову? За него ты собралась замуж? Это он тебя целовал? Ты с ним спала? Отвечай!
— Какая разница? Вы больше меня не хотите. Помните, вы сами говорили? Или вы передумали? Ну и ладно. Меня ваши передумывания не интересуют. Уходите. Оставьте меня. Между нами все кончено, раз и навсегда.
Неожиданно Габриель успокоился, отпустил ее плечи.
— Хорошо, — кивнул он. — Я понимаю. И не стану тебя удерживать. Иди. Иди в свою комнату. Завтра можешь вернуться к своему юнцу. Раз тебе не нужны ни я, ни «Розы», я вернусь в Каир и продам усадьбу.
Рене ошеломленно смотрела на дядю. Он словно бы победил в игре. И с такой легкостью. Преподал ей очередной урок. Она прислонилась к стене, опустила глаза. Все, что она столько раз твердила про себя, собираясь высказать ему, смех прямо ему в лицо — все улетучилось.
— Ну же, иди, — повторил он. — Чего ты ждешь?
Она покачала головой.
Габриель схватил ее за волосы, рванул к себе.
— Стань на колени, — тихим холодным голосом сказал он, — и проси прощения.
— Прощения? За что?
— За то, что ты околдовала этого юнца, заставила предложить тебе руку и сердце. В четырнадцать лет. Ты определенно дала ему, маленькая стерва!
— Вы с ума сошли. Пустите меня!
— Мало того, ты назвала меня стариком. Думаешь, я забыл? На колени. Проси прощения.
— Нет.
— Повинуйся! — В новом порыве ярости Габриель разорвал застежку ее теннисного платья и, по-прежнему сжимая в кулаке ее волосы, вынудил стать на колени. И принялся неистово охаживать ее стеком. — Проси прощения, шлюха, маленькая грязная потаскуха!
В этот миг на лестнице появилась Матильда с чайным подносом.
— Господин виконт! — закричала она. — Что вы делаете? Вы же убьете ее! — С испугу Матильда не удержала поднос, посуда посыпалась на ступеньки. Грохот как будто бы привел Габриеля в чувство. Он наклонился, хотел поднять Рене на ноги.
— Не прикасайтесь ко мне! — закричала она. — Мне больно! Вы сделали мне больно!
— Не беспокойтесь Матильда, — сказал Габриель домоправительнице до странности спокойным голосом. — Возможно, я ударил ее слишком сильно, что правда, то правда. Но она привыкла. Боюсь, Париж вскружил ей голову. И порка была необходима. Отведите ее ко мне в комнату и приготовьте ко сну. Я буду в ванной, умоюсь.
Габриель оставил племянницу на коленях на лестничной площадке и поднялся на третий этаж. Матильда, в слезах, помогла Рене встать. Они услышали гудение лифта, и когда кабина остановилась, из нее вышел Адриан с чемоданом виконта.
