Игра стоила свеч. Она сообщила ван дер Делфту, что после Нового года собирается провести четыре-пять дней в своем доме в Лондоне. Там она сможет навестить Эдуарда в частном порядке, не вызывая лишних вопросов. Но потом у нее внезапно возникли сомнения, правильно ли она поступает. Ей никак не удавалось избавиться от беспокойства. Причем опасения не были совсем уж беспочвенными. Она постоянно жила в страхе преследования и находилась во власти безжалостных людей, а фанатичные протестантские священнослужители клеймили ее в своих проповедях. В конце концов Мария отказалась от планов отправиться в Лондон.
У ван дер Делфта больше не оставалось сомнений в том, как ей следует поступить.
Император не согласился с послом. Марии следует остаться на тот случай, если в Англии будет восстановлен католицизм. Император, со своей стороны, надавит на советников и походатайствует за нее, однако он категорически не желает, чтобы она стала беженкой. Узнав об этом, Мария залилась слезами. Карл занял очень удобную для себя позицию, но он не жил в Англии под страхом ареста, а может, чего и похуже.
Ван дер Делфт слышал, как советники спорили по поводу судьбы Сомерсета. В феврале посол сообщил Марии, что, после того как Сомерсет признал свои ошибки, его выпустили из Тауэра и восстановили в Совете. Однако он был уже сломленным человеком, вынужденным во всем поддерживать политику Уорика. Надежды на то, что Сомерсет займет более либеральную позицию, растаяли как дым. Уорик стал полновластным хозяином страны.
В марте Мария переехала в Хансдон с целью изменить свое положение, которое с каждым днем становилось все более невыносимым. Тем не менее у нее еще теплилась надежда, что император передумает и придет ей на помощь. Она узнала, что Елизавета в сопровождении пышной свиты посетила короля, который очень любезно принял сестру, охотно согласившуюся соблюдать новые законы. Еще одна заблудшая душа, с грустью подумала Мария. Она сокрушалась по поводу того, с какой легкостью Елизавета поменяла веру, но при этом с тоской вспоминала те счастливые времена, когда они с сестрой еще были близки.
Ван дер Делфт написал, что Уорик отказался заплатить за приданое Марии, чтобы она могла выйти замуж за Дома Луиша. Таким образом, еще один путь к спасению был отрезан.
Но она не даст себя запугать. Против нее пока не было предпринято каких-либо действий, и она немного успокоилась. У себя дома она продолжит служить мессу. Непоколебимость Марии по отношению к вере ни для кого не составляла секрета, а потому аристократы и джентри, исповедовавшие католицизм, все чаще смотрели на нее как на вдохновляющего лидера и пытались пристроить ей в услужение своих дочерей. Каждую неделю к Марии приходил полный надежд отец, мечтавший, чтобы дочь воспитали в истинной вере.
Император настоятельно требовал от Совета предоставить Марии свободу вероисповедания, но единственное, в чем советники пошли на уступки, – это позволили совершать мессу при закрытых дверях в присутствии двух-трех помощниц. Уорик дал ясно понять, что Совет потворствует ее невежеству и слабоумию, и строго-настрого предупредил, что она не должна давать повода для скандала, допуская всех домочадцев на богослужение. Разрешение действовало лишь ограниченный период времени. Когда Мария будет готова принять протестантизм, его должны были отозвать.
Мария дошла до белого каления, читая письмо ван дер Делфта. На секунду ей показалось, будто у нее остановилось сердце, и пришлось схватиться за спинку стула, чтобы не упасть. И даже заверения посла, что теперь она наверняка не омрачит свою совесть отказом от старой религии, не могли усмирить бушевавшую в груди ярость.
Сэр Фрэнсис Энглфилд забрал у Марии письмо посла и, внимательно прочитав, хмыкнул:
– Он определенно разозлил милорда Уорика! Он говорит, Уорик был так зол, что мог вполне прибить его превосходительство, если бы его не остановили другие члены Совета.
– Пусть видят, что представляет собой этот человек! – пробормотала Мария, понимая, что обидные слова Уорика будут еще долго звенеть у нее в голове.
Но хуже всего было то, что рано или поздно ей вообще запретят служить мессы, поставив ее в положение, когда она будет вынуждена отвечать за нарушение закона. Именно так считали друзья при дворе. Каково это быть заточенной в Тауэр? Предоставят ли ей роскошные покои королевы, где в свое время содержали Анну Болейн? Или это будет сырая камера с окнами, открытыми дождям и ветрам.
