– Тогда слушайте внимательно, – открыв книгу, сказал он. – Это самая подходящая сказка для такой маленькой девочки, которая сможет вынести для себя полезный урок, как стать послушной женой. Муж проверял Гризельду, подвергая различным испытаниям и страданиям, однако она продолжала его любить.
– Леди Мария читает гораздо лучше вас. – Елизавета нетерпеливо заерзала, не позволив сэру Джону закончить первую страницу.
– Позвольте мне, – улыбнулась Мария, и сэр Джон со вздохом облегчения отдал ей книгу.
Уже позже вечером Мария присоединилась к нему и леди Брайан за кубком вина.
– Леди Елизавете понравилась сказка? – спросил сэр Джон.
– Нет, – покачала головой Мария. – Она вполне однозначно высказалась по поводу того, что лично она сделала бы с мужем Гризельды.
– Боже мой! – нахмурился сэр Джон. – Надеюсь, это немного ее отвлечет.
– Думаю, да, – сказала Мария.
И действительно, гроза миновала, поток слез иссяк. С гибкостью, свойственной лишь детям, Елизавета позволила себя отвлечь и стала искать утешения у окружающих ее людей.
– Слава Господу, – пробормотала леди Брайан, сидевшая рядом с Марией на скамье в цветнике. – Самое страшное позади.
К ним подбежала Елизавета и потребовала, чтобы Мария поиграла с ней в мяч.
– Я должна вам кое-что сообщить. – Мария встала, обмахиваясь платком. Было по-прежнему жарко, в воздухе стоял густой аромат роз и жимолости. Поймав подозрительный взгляд младшей сестры, Мария поспешила ее успокоить: – Ничего страшного. На самом деле это хорошие новости. У нас новая мачеха.
– Я не хочу никакой мачехи! Они все злые. Я хочу вас!
Тронутая детской непосредственностью младшей сестры, Мария погладила ее по щеке:
– Сестра, вы должны радоваться. Королева Джейн – очень хорошая леди. Она была добра ко мне и готова стать матерью и для вас. – Елизавета задумалась, и Мария продолжила: – Королева очень тепло приняла меня при дворе и хочет, чтобы и вы тоже ее там навестили. – Мария запнулась, ей было невыносимо тяжело думать о том, какую цену пришлось заплатить за приглашение ко двору и возвращение благосклонности отца.
В августе король посетил Хансдон, где тепло встретился с дочерями. Было отрадно видеть, как он нежен с Елизаветой. Он явно очень любил младшую дочь, несмотря на все злодеяния ее матери.
И тем не менее чело отца омрачала печаль. Незадолго до его приезда Мария узнала, что Генри Фицрой умер после непродолжительной болезни, которая началась с простуды, но быстро переросла в нечто более смертоносное. Генри Фицрою только-только минуло семнадцать. Несмотря на то что он был ее сводным братом, Мария практически не знала его и в свое время даже считала соперником. Интересно, если бы она действительно его знала, то испытывала бы к нему такую же нежную привязанность, как к Елизавете? Увы, ответа на этот вопрос уже не дано получить. Слишком поздно.
Она написала отцу письмо с соболезнованиями, однако все слова казались ей неуместными, ведь он потерял единственного сына. Отец говорил о нем со слезами на глазах и поспешно сменил тему, когда Мария попыталась выразить свое сочувствие. Однако отец был очень ласков с ней и определенно оценил ее попытки поднять ему настроение.
После обильного обеда Мария с отцом отправились на прогулку верхом по парку. Мария, окрыленная благоволением отца, чувствовала себя с ним гораздо свободнее.
Теперь, к сожалению, слишком поздно, отец и его повзрослевшая дочь гораздо лучше узнали друг друга, хотя она по-прежнему трепетала перед ним и их разделял многолетний временной интервал, который им, возможно, не удастся преодолеть. Марии казалось, будто она заново знакомится со своим отцом.
– Она спокойно восприняла новость? – неожиданно спросил отец, когда Елизавету отправили в детскую. Это и все, что он удосужился сказать о судьбе Анны Болейн.
– Поначалу Елизавета, естественно, расстроилась, но она еще очень мала, а дети быстро оправляются от горя.
– Да, она выглядит вполне счастливой. И к тому же чрезвычайно развитой для своих лет! – ухмыльнулся он.
– Не сомневаюсь, что в скором времени ваша милость еще найдет повод порадоваться за нее.
– Я в этом не сомневаюсь!
– Вы пригласите ее ко двору?
– Еще нет, – вздохнул король. – Придворные по-прежнему сплетничают и строят домыслы по поводу гнусных, отвратительных преступлений той женщины. Я намерен оградить Елизавету от досужих разговоров. Я хочу защитить ее от пересудов, ибо не желаю, чтобы до нее дошли слухи, ставящие под сомнение личность ее отца. – Удивив Марию своим признанием, король продолжил: – Нет никаких сомнений, что она мое дитя. Она моя точная копия, у нее мой характер, – по крайней мере, меня в этом уверяли! – Он печально улыбнулся.
Марии оставалось лишь завидовать подобной уверенности. Интересно, он когда-нибудь задумывался, что Елизавета, возможно, не его дочь? Когда они пустили лошадей в легкий галоп, Мария вдруг поняла, что Елизавета гораздо больше похожа на отца, чем она сама, но не смогла подавить тайные сомнения. Ах, если бы вспомнить, как выглядел Марк Смитон!
