Марии сразу пришло на ум выражение «тридцать сребреников». Ради всего этого она предала память своей матери. Впрочем, сейчас не время об этом думать. Сегодня она не могла слушать голос совести. Нужно было готовиться к официальному приему при дворе. Камеристки уже ждали, чтобы помочь ей надеть выбранный королем наряд: отделанное жемчугом платье из черного дамаста и тюдоровский чепец в тон. И никаких французских чепцов. Мария с радостью узнала, что королева Джейн их запретила. Ничего, что могло бы напоминать о Ведьме!
Дрожа от волнения, Мария в сопровождении свиты роскошно одетых дам ждала своего выхода в дверях зала для приемов. Она морально готовилась к этому моменту, хорошо понимая, что это будет для нее моментом наивысшего триумфа и одновременно унижения, поскольку в последний раз она появлялась при дворе, будучи законной дочерью короля, а сейчас возвращалась бастардом. При этой мысли ее щеки зарделись от стыда. Она представила себя под прицелом множества глаз и внутренне сжалась.
За плотными рядами придворных Мария увидела королевскую чету, стоявшую перед пылающим камином. Она присела в реверансе прямо в дверях, затем – в центре зала, после чего опустилась на колени перед королем.
– Сир, – произнесла Мария, пытаясь обуздать нервозность, – я жажду вашего отцовского благословения.
– И я с удовольствием дам его, моя возлюбленная дочь. – Король взял ее за руки и, подняв с колен, горячо поцеловал.
Потом вперед вышла королева Джейн; она тоже обняла и поцеловала падчерицу со словами:
– Мы очень рады видеть вас здесь!
Мария благодарно улыбнулась ей.
Повернувшись к стоявшим поблизости членам Тайного совета, отец бросил на них сердитый взгляд.
– Некоторые из вас горели желанием, чтобы я предал эту жемчужину смерти! – пророкотал он.
В зале воцарилась гробовая тишина, но тут в разговор милосердно вмешалась королева Джейн.
– Было бы невероятно жаль потерять главное украшение английской короны, – поспешно сказала она.
– Нет! Нет! – Король с улыбкой похлопал супругу по животу. – Эдуард! Эдуард!
Мария уставилась на них во все глаза. Королева ждет ребенка? Перехватив взгляд дочери, король просиял и кивнул, а Джейн покраснела.
У Марии в мозгу что-то щелкнуло, она вдруг почувствовала головокружение и сильную дрожь, перед глазами все поплыло и потемнело.
Она пришла в себя от гула встревоженных голосов. Отец стоял перед ней на коленях:
– Мария, очнитесь! Мария! – Он взволнованно похлопал дочь по щекам. – Скорее пошлите за врачом!
– А еще принесите холодную влажную тряпочку и немного вина! – добавила Джейн.
Мария растерянно огляделась вокруг. Что произошло? Неужели она упала в обморок?
– Приободритесь, дочь моя! – воскликнул отец. – Все хорошо. Теперь вас никто не тронет.
Джейн осторожно промокнула лоб Марии прохладной тряпочкой, и Мария вскоре пришла в себя. Король помог дочери подняться на ноги, взял за руку и провел по залу, после чего велел фрейлинам отвести ее в предоставленные ей апартаменты.
После благотворного сна – теперь, когда самое страшное было позади, Марии спалось гораздо лучше – она присоединилась к королевской чете за ужином в узком кругу, но не могла проглотить ни кусочка.
– Дочь моя, у вас больше нет причин для страха, – заверил ее отец. – Та, что причинила вам столько зла и так долго препятствовала нашим встречам, получила по заслугам. – (Мария неуверенно посмотрела на отца. Неужели он забыл, как принуждал ее к подчинению уже после смерти Анны?) – И чтобы порадовать вас, я хочу отдать вам это. – Он вручил дочери маленькую золотую шкатулку, стоявшую возле его тарелки.
Мария открыла шкатулку и изумленно ахнула:
– Это принадлежало моей матери! – Она вынула нитку крупного жемчуга и сразу нахмурилась. – Но этот крест… он принадлежал той женщине. – Марии не удалось скрыть своей ненависти.
– Тем более будет вполне уместно, чтобы вы получили это, – сказал отец. – Я отдаю половину ее драгоценностей вам, а остальное – Елизавете.
– Благодарю вас, сир, – с сомнением в голосе произнесла Мария. – Я буду счастлива получить жемчуг своей матери, но, надеюсь, вы простите меня, если я не стану носить крест или что-либо еще, принадлежавшее той женщине.
– Мы понимаем, – поспешно сказала Джейн.
– Тогда, если вам будет угодно, можете продать или отдать ее украшения, – ответил отец. – Но теперь, когда вы вернулись ко двору, вам понадобится внушительная коллекция драгоценностей. Кстати, ваши апартаменты в Хэмптон-корте, Гринвиче и других моих резиденциях практически готовы.
Джейн протянула Марии руку:
– И теперь нам будет намного легче подружиться, так как мы будем каждый день видеться. У вас будет приоритет по сравнению с другими дамами, поскольку вы будете первой после меня.
Перебирая жемчуг и с трудом сдерживая слезы, Мария выдавила ответную улыбку.
