– Однако прямо сейчас вы не можете вернуться ко двору, – заметил король. – Вы очень осунулись после болезни, и вам требуется время, чтобы восстановиться.
Мария мысленно поблагодарила отца за чуткое отношение. Появиться на людях под прицелом чужих взглядов стало бы для нее суровым испытанием, к которому она пока была не готова.
Когда после всенощной король с королевой собрались уезжать, настроение у Марии заметно улучшилось.
– Обещаю, с сегодняшнего дня с вами будут обращаться на высшем уровне! – крикнул отец, уже сидевший в седле. – Вы будете наслаждаться такими свободами, каких у вас доселе не было. Я позабочусь о том, чтобы вам прислуживали как второй после королевы даме нашей страны. У вас ни в чем не будет нужды! И мы очень скоро увидимся! – Он послал дочери воздушный поцелуй, и королевская чета выехала из ворот в сторону дороги на Лондон.
Воссоединение с отцом стало исполнением самого заветного желания Марии. Ни один отец не смог бы вести себя лучше по отношению к собственной дочери. Теперь ей не хватало лишь титула принцессы Уэльской и законного статуса. Впрочем, какое это имело значение, если отныне она считается второй дамой двора после королевы Джейн и, в отличие от прошлых лет, ни в чем не будет нуждаться?
Король, верный своему слову, прислал дочери денежные подарки, а королева – роскошные платья для появления при дворе. Мастер Кромвель преподнес ей еще одну прекрасную лошадь, после чего по совету короля началось формирование ее двора, и в душе Марии затеплилась надежда, что отец, возможно, задумается о восстановлении ее права наследования.
Она была в восторге, когда отец отправил ее вместе с новыми придворными, в число которых все же не вошла леди Шелтон, во дворец Ричмонд и вскоре после этого приехал туда без предупреждения вместе с королевой Джейн. За обильным и изысканным обедом, который придворный повар чудом приготовил в кратчайшие сроки, король подарил дочери кольцо с ее миниатюрным портретом, а также портретами Джейн и его самого.
– Это подарок от мастера секретаря, – сияя от удовольствия, произнес он. – Мастер Кромвель заказал кольцо специально для вас. Я был настолько впечатлен, что захотел лично преподнести его вам!
Мария была глубоко тронута. Она надела кольцо на палец и вытянула руку, любуясь подарком:
– Я напишу мастеру Кромвелю. Я премного благодарна ему за доброту и мудрый совет. Он мой самый большой друг после вашей милости и ее милости королевы.
Радуясь столь невероятному повороту судьбы, Мария не забыла и о своей сводной сестре и одним жарким июльским утром отправилась в Хансдон, где находилась Елизавета. Малышка ждала сестру во дворе вместе с леди Брайан и, когда Мария спешилась, побежала ей навстречу, неуклюже присев в реверансе.
– Боже мой, как вы выросли, дорогая! – Поцеловав сестру, Мария ласково погладила ее по голове. – Вам ведь сейчас почти три года, да? Я привезла вам подарок. – Мария улыбнулась и махнула рукой одной из своих дам. Та принесла деревянный ящик, накрытый расшитой серебром тканью. Внутри лежали завернутые в бархат янтарные четки и крест с драгоценными камнями. Мария показала на крест. – Это для вашей часовни.
– Какое чудо! – воскликнула Елизавета, осторожно перебирая бусины.
– Леди Брайан, как дела у моей сестры? – Мария выпрямилась и нежно поцеловала свою старую няню. – Как поживаете? Я рада видеть вас снова.
– У нас все неплохо, благодарю. Но я рада, что ваше высочество здесь, – ответила старая женщина и, когда Елизавета побежала вприпрыжку в сторону крыльца, понизив голос, добавила: – Вопросы, вопросы. Постоянно вопросы. Она знает, что ситуация изменилась, и мучает меня расспросами о матери. Елизавете необходимо как-то все объяснить.
– Я сама с ней поговорю, – предложила Мария, мысленно гадая, что, ради всего святого, она сможет сказать.
– Благодарю вас, – кивнула леди Брайан. – Но сперва я умоляю вас отобедать. Сейчас уже почти одиннадцать, и обед скоро будет готов.
– Я привезла с собой свою шутиху, и чуть позже она сможет нас отвлечь, если понадобится, – сказала Мария, когда они вошли в дом.
Подняв на сестру глаза, Елизавета радостно прощебетала:
– Обожаю шутов! Они смешные. Они меня смешат.
На стол торжественно подали жареного гуся и горячий салат. Елизавету отослали обедать в детскую. Девочка была еще слишком мала, чтобы есть за одним столом со взрослыми.
Марии кусок не лез в горло. Ее пугал предстоящий разговор. Положив нож, она печально покачала головой:
– Леди Брайан, ума не приложу, как мне ей это сказать.
Леди Брайан успокаивающе похлопала ее по руке:
– На вашем месте, мадам, я не стала бы слишком откровенничать.
– О да! – с жаром согласилась Мария. – Как думаете, она очень расстроится? Как-никак, мать не баловала Елизавету своими визитами. Но сможет ли она понять?
– Она очень смышленая, – ответила леди Брайан. – Миледи развита не по годам. Эта девочка – крепкий орешек и очень умненькая.
– И тем не менее она все-таки ребенок, – вздохнула Мария. – Я постараюсь сообщить ей возможно деликатнее, и пусть Пречистая Дева и все святые мне помогут.
