Леди Брайан поспешила сменить неприятную тему, и, пока они с сэром Джоном Шелтоном обсуждали домашние дела и погоду, Мария – ее сердце переполняли любовь и сочувствие к младшей сестре – думала о предстоящей нелегкой миссии.
«Но откуда столь сильные переживания?» – спросила она себя. Само появление Елизаветы на свет принесло Марии несказанную боль и страдания. Ведь именно из-за ее матери Мария потеряла свою собственную мать, свой статус, перспективы занять королевский трон и выйти замуж, да к тому же чуть не лишилась отцовской любви. И тем не менее Марии было не за что обижаться на Елизавету, особенно сейчас, когда опасные зигзаги жестокой судьбы изменили будущее и этой невинной маленькой девочки. Мария могла лишь ей сочувствовать.
Когда трапеза была закончена, к ним снова присоединилась Елизавета, и Мария повела сестру на прогулку в подрумяненный солнцем сад. Стояла палящая жара, в воздухе ни малейшего дуновения ветерка, и сестры парились в шелковых платьях с длинным рукавом. Мария радовалась, что на Елизавете была широкополая соломенная шляпа, поскольку ее собственный капюшон насквозь пропотел.
– Сестрица, я очень много о вас думала. Я должна была приехать сюда, чтобы убедиться, что с вами все в порядке и… – начала Мария и осеклась.
– Благодарю, – ответила Елизавета. – Но что случилось? Почему вы печалитесь?
– О моя дорогая сестра! – Опустившись на траву на колени, Мария крепко обняла малышку, однако та сразу же высвободилась. – Пойдемте туда. Давайте присядем. – Мария промокнула глаза платком и увлекла за собой сестру в сторону каменной скамьи в тени развесистого дуба. – Я должна кое-что сказать, что вас весьма опечалит. Вы должны быть храброй девочкой.
– Я очень храбрая, – заверила сестру Елизавета, беспокойно болтая ногами.
Мария накрыла ее руку своей. Она понятия не имела, что говорить, и собралась было сказать, что Анна сейчас с Господом в раю, но сама в это не верила – Ведьма наверняка жарится в аду, – а врожденная честность не позволяла кривить душой.
Она сделала глубокий вдох:
– Елизавета, дорогая, вы знаете, что такое предательство?
– Нет. – Невинные глаза малышки удивленно округлились.
– Это когда кто-то делает что-то очень плохое королю. Вредит ему или замышляет против него зло. Вам понятно?
– Да. Совсем как злой лис в сказке о Шантеклере.
– Ну да, в каком-то смысле. Но людей, которые совершают предательство, наказывают. Это самое страшное преступление, гораздо хуже, чем убийство или воровство, потому что это преступление против его королевского величества, посланника Бога на земле. Людей, которые совершают предательство, приговаривают к смерти. Вы знаете, что это такое?
– Да. Капеллан сказал, это когда ты засыпаешь вечным сном. Если ты хороший человек, твоя душа попадает в рай, чтобы жить с Господом, со всеми святыми и ангелами. А если ты плохой человек, тебя отправляют в ад. Ужасное место, где дьяволы тебя постоянно мучают и колют своими вилами.
– Все верно. – Дождавшись кивка сестры, Мария продолжила: – Дорогая, мне очень тяжело это говорить… – Теперь слова Марии лились непрерывным потоком. – Но ваша мать изменила королю, нашему с вами отцу, и понесла наказание. Ее приговорили к смерти. – (Елизавета, казалось, ничего не слышала. Она просто сидела и смотрела пустыми глазами на омытый солнцем дворец.) – Вам понятно? – Мария нежно сжала ладонь малышки, однако та выдернула руку.
Подняв глаза, Мария увидела, что к ним направляется леди Брайан.
– Миледи, вы ей сообщили? – тихо спросила она.
Внезапно Елизавета соскочила со скамьи, бросилась к своей няне и, зарывшись лицом в ее юбки, разразилась судорожными рыданиями.
– Моя мать! Я хочу к своей матери! Где ж она? Я хочу к ней! – жалобно завыла она, сотрясаясь всем своим маленьким телом. – Я хочу к ней! Приведите ее!
Леди Брайан опустилась перед девочкой на колени, пытаясь утешить несчастное дитя, но Елизавета не успокаивалась, упрямо продолжая завывать:
– Где моя мать?
– Она сейчас с Господом, мой ягненочек, – всхлипнула леди Брайан.
Елизавета отчаянно завизжала:
– Я хочу к ней! Я хочу к ней!
– Вы должны молиться за нее, – запинаясь, произнесла Мария.
Но Елизавета уже не могла говорить. Она истошно орала, захлебываясь рыданиями.
В последующие дни домочадцы старались окружить Елизавету заботой и вниманием. Леди Брайан поручала ей мелкую домашнюю работу, повар готовил ее любимые блюда, а Дженни, шутиха Марии, звеня колокольчиками, с забавными ужимками скакала перед малышкой во время трапез, но девочке нужна была только Мария. Ну а Мария старалась отвлечь сестру подарками: отрезом желтого шелка на платье, жемчужным ожерельем, брошью, золотым шаром с часами внутри, приспособленным для хранения духов. Мария часами играла с сестрой, избавляя ее по мере возможности от необходимости слушать нравоучительные истории в исполнении сэра Джона.
– Что будем читать сегодня, миледи? О Терпеливой Гризельде или о Тесее и Минотавре? – спросил он.
– О Тесее мы читали вчера, – вздохнула Елизавета. – Почитайте мне о Гризельде.
