Они ждали молча, и Мария чувствовала, как растет напряжение. Кранмер наверняка знал, что она о нем думает, а Норфолк определенно помнил, как угрожал разбить о стену ей голову, пока она не станет мягкой, точно печеное яблоко, – подобные вещи не забываются. Что касается Саффолка, он был в числе тех, кто принуждал покойную королеву Екатерину к подчинению. Мария облегченно вздохнула, когда дверь отворилась и их провели в комнату, где на богато украшенной кровати лежала Джейн; ее распущенные волосы свободно падали на плечи, накрытые отороченной горностаем темно-красной мантией. Мария первой из крестных родителей поздравила короля. Он сидел возле кровати в роскошном кресле и с гордостью демонстрировал своего сына, лежавшего в просторной парадной колыбели.
Мария была счастлива видеть, что леди Эксетер, которая всегда была им с матерью хорошим другом, играет в этой церемонии важную роль. Когда эта добрая женщина взяла принца на руки и высоко подняла в воздух, король накинул младенцу на плечи бархатную мантию с длинным шлейфом. Эдуард, уже окончательно проснувшийся, вел себя исключительно примерно, словно осознавая торжественность момента. Уложив младенца на подушку, леди Эксетер понесла его к двери; герцог Норфолк поддерживал голову ребенка, герцог Саффолк – ноги, а граф Арундел нес шлейф мантии. Мария с Кранмером следовали за ними.
Во дворе четверо джентльменов личных покоев короля развернули над головой принца балдахин из золотой парчи, после чего младенца торжественно понесли во главе процессии в Королевскую часовню. Мария мельком увидела среди других послов Шапюи, который тотчас же растворился в блестящей толпе гостей. Елизавета тоже была здесь. Малышку нес на руках брат королевы Эдвард Сеймур, лорд Бошан. Мария шла за ними в сопровождении свиты придворных дам.
В Королевской часовне архиепископ Кранмер окрестил принца в покрытой позолотой серебряной купели, установленной на возвышении, задрапированном золотой парчой. Певчие исполнили «Te Deum», прозвучали трубы, затем герольдмейстер ордена Подвязки прокричал:
– Господь, в своем могуществе и безграничной милости даруй благую и долгую жизнь истинно возвышенному, истинно непревзойденному и благородному принцу Эдуарду, самому дорогому и любимейшему сыну нашего грозного и милостивого господина, короля Генриха Восьмого!
По окончании обряда крещения принца торжественно отнесли обратно в спальню королевы. Мария, державшая за руку Елизавету, шла следом, за ними тянулась вереница почетных гостей.
Леди Эксетер отдала младенца королеве, и та благословила его. Затем ребенка взял король и, рыдая от счастья, благословил его во имя Господа, Девы Марии и святого Георгия. В результате маленький принц раскапризничался, и его унесли в детскую, а гостям подали прохладительные напитки. И только под утро последние гости, поцеловав руки королю и королеве, наконец разошлись.
– Мария, скорее сюда! – В дверях стоял ее отец с вытаращенными от ужаса глазами. – Джейн умирает!
И не успела Мария открыть рот, как отец исчез, но она сразу побежала за ним по освещенным факелами галереям в покои королевы. А оказавшись там, увидела, что лежавшая в постели мачеха практически не дышит.
– Матерь Божья! – в отчаянии воскликнул король. – Джейн! Джейн!
У постели умирающей с расстроенным видом стояли придворные врачи.
Джейн почти не могла говорить. Дыхание ее было редким и прерывистым.
– Эдуард, – прошептала она.
– Может, я принесу сюда принца? – спросила Мария.
– Нет, мадам. Мы не можем брать на себя такой риск, – ответил доктор Чамбер.
– Нет никакого риска. Будь здесь хотя бы малейший риск инфекции, меня бы тут не было. Принесите ребенка. – Голос короля дрогнул и перешел во всхлип.
– Я сейчас его принесу. – В спальне королевы внезапно появился Кромвель и тут же исчез.
Джейн открыла глаза и, с трудом приподняв слабую руку, с испуганным видом показала на противоположную стену.
– Что она делает? – спросил король.
– По-моему, она бредит, – с трудом сдерживая слезы, ответила Мария.
Они опустились на колени, и епископ Карлайла в последний раз причастил Джейн, помазал ее освященным маслом и отпустил ей грехи. Все это время король держал жену за руку, сотрясаясь от неконтролируемых рыданий.
Тем временем вернулся Кромвель с сонным Эдуардом на руках:
– Все собрались в Королевской часовне. Если молитва может спасти ее милость, она не должна умереть.
– В нашей стране еще не было более популярной женщины, – заметила Мария.
– Сир, я послал за герцогом Норфолком, чтобы помочь в управлении, пока ваша милость занята здесь. Я предупредил его, что, к сожалению, маловероятно, что наша добрая госпожа выживет. – Голос Кромвеля дрогнул.
Кто бы мог подумать, что он так любил Джейн?!
– Боже мой, как мне ей помочь?! – воскликнул король. – Вся моя власть не стоит и ломаного гроша. Я теряю свое главное сокровище и ничего не могу сделать! О моя дорогая, не покидай меня! – Он с рыданиями рухнул на пол, судорожно сжав пальцы жены.
