Король отличался злопамятностью, он не умел прощать и забывать. Маниакально подозрительный по отношению к представителям королевского дома Плантагенетов, он внушил себе, что Поулы представляют собой банду предателей. Мария с ужасом узнала, что Джеффри, младшего брата Реджинальда, посадили в Тауэр за пособничество и подстрекательство, а затем туда отправили всю семью, включая леди Солсбери, причем всех подозревали в измене, даже детей! Это не могло быть правдой! Леди Солсбери была до мозга костей предана королю!
Шапюи писал, что дом леди Солсбери обыскали офицеры короля. Они нашли знамя с вышитым на нем королевским гербом Англии, положенным лишь суверенам с точки зрения геральдики. Все выглядело так, будто старая женщина замышляла захватить корону.
– Это просто абсурдно! – возмущенно заявила Мария Сьюзен Кларенсье. – Леди Солсбери шестьдесят пять. Она слишком старая, чтобы замышлять переворот. И никогда не пойдет против короля.
Тем не менее леди Солсбери отправили в Тауэр. Мария рыдала, читая, что старую женщину держали в холодной камере без нормальной еды и одежды. Отец приводил Марию в отчаяние. Где была его гуманность?!
Король вел себя как одержимый. К ее ужасу, он послал лорда Монтегю, старшего сына леди Солсбери, а также его кузена маркиза Эксетера на плаху по обвинению в планировании убийства короля. Невозможно было поверить, что кто-либо из них, особенно маркиз, стойко защищавший мать Марии, мог совершить столь ужасное преступление.
Марии было невыносимо думать о том, как дорогая леди Солсбери переносит заключение и потерю обоих сыновей – один казнен, а другой находится в вечной ссылке. Скорбь несчастной женщины наверняка не знала границ, ибо сыновья были для нее всем. Мария молилась за них всех, особенно за Маргарет, за ее маленького внука Генри Поула и за сына Эксетера, молодого Эдварда Куртене. Похоже, король вознамерился наказать каждого оставшегося в живых члена королевского дома Плантагенетов.
С наступлением Рождества 1538 года Мария, пытаясь развеять свои страхи, помогла Елизавете сшить в качестве новогоднего подарка для Эдуарда батистовую рубашку. Сестры не поехали ко двору, а по возможности весело провели рождественские праздники в Хансдоне.
В новом году Мария получила неутешительные новости. Герцог Клевский предложил королю двойной альянс. Король Генрих должен был жениться на дочери герцога Анне, а Мария – выйти замуж за его сына, мерзкого протестанта Вильгельма. Боже милостивый, молилась она, избавь меня от сей участи!
Герцог попросил прислать ее портрет. Но Кромвель галантно доложил ей, что он на это не согласился, поскольку посланник Вильгельма вполне мог засвидетельствовать красоту, добрый нрав и исключительные добродетели Марии, коих так много, что любой мужчина, без сомнения, будет счастлив повести ее к алтарю.
Однако отец избавил дочь от неугодного поклонника. Король понял, что брак Марии с Вильгельмом Клевским помешает его собственному браку с Анной, поскольку в результате он станет зятем собственной дочери. Подобный союз будет кровосмесительным, а по словам короля, он сыт этим по горло. Конечно, его брак с матерью Марии вовсе не был кровосмесительным, но отец не способен был признать своих заблуждений.
Вскоре после этого пришли ужасные новости из Рима, новости, которые Мария ждала с ужасом вот уже несколько лет. Папа римский, потрясенный казнью Монтегю и Эксетера, в конце концов отлучил Генриха от церкви.
Мария молилась за отца так, как не молилась никогда в жизни. Каково это быть отрезанным от Бога, христианской общины и церковных таинств? Как ужасно, когда ваша душа находится в смертельной опасности! Марии было хорошо знакомо это чувство, ибо она сама боялась изгнания из лона Церкви за то, что предала свою мать, и даже сейчас страшилась, что не получит прощения. Однако отец, естественно, занимал твердую позицию относительно того, что в Англии решение римского понтифика не действует. И не имеет никакого значения. Тем не менее в своих крайне тактично составленных письмах Шапюи давал понять, что Франция и Священная Римская империя настроены против короля еще более враждебно, чем прежде. В настоящий момент перспектива альянса с Клевскими становилась все более привлекательной, поскольку можно было рассчитывать, что герцог не изменит своего дружелюбного отношения перед лицом папской анафемы.
В мае парламент издал направленный против леди Солсбери Билль об опале, согласно которому она лишалась жизни, титула, поместий и состояния.
– Нет! – узнав печальные новости, застонала Мария. – Только не моя дорогая леди Солсбери! – Нет, король наверняка не захочет лишить ее головы. Мария рыдала в объятиях Сьюзен, опечаленная несправедливостью произошедшего. – Как он мог так поступить?!
– Он так поступает, потому что напуган, – успокаивала ее Сьюзен. – А когда люди напуганы, они нападают.
– Но леди Солсбери не представляет для него никакой угрозы!
– По его мнению, представляет, и сомневаюсь, что кто-нибудь сможет убедить его в обратном.
