Она пришла в ужас. Протестант! И о чем только думал король?! Поддавшись импульсу, Мария написала письмо, где заявила, что скорее останется незамужней, чем согласится на подобный альянс.
Однако отец, в глубине души сочувствовавший дочери, оставался непреклонен. Он нуждался во всех возможных союзниках для противостояния императору и королю Франции, а потому желал ускорить переговоры. Филипп собирался прибыть в Лондон, и Марии надлежало приехать в Хартфорд, чтобы приветствовать жениха. Она нехотя согласилась.
В середине декабря Мария приехала в Хартфорд. Король тепло встретил дочь и сразу провел в гостиную, где представил ей герцога. Она увидела привлекательного мужчину ближе к сорока, со светлыми волосами и угловатыми тевтонскими чертами лица. В белой рубашке с расшитым золотом воротником, в черном гауне, ярко-красном дублете и в берете на голове, Филипп Баварский выглядел очень элегантно. У герцога был бархатный голос, он хорошо владел английским, а его глаза с неприкрытым удовольствием рассматривали Марию. Она растрогалась, получив от него подарок, и ужасно смутилась, когда он наклонился и поцеловал ее в губы.
– Насколько я понимаю, у вас в Англии именно так приветствуют дам, – улыбнулся герцог.
Король наградил обоих сияющей улыбкой:
– Я вас покидаю, чтобы вы могли лучше узнать друг друга. – С этими словами он дал знак сопровождающим следовать за ним.
Мария пребывала в смятении. Она чувствовала, что отчаянно краснеет, так как до сих пор ощущала на губах вкус поцелуя Филиппа. Но что скажут люди? Принцесс не положено приветствовать поцелуем в губы. Подобная фамильярность определенно свидетельствовала о грядущей свадьбе!
Боже, она совсем забыла о правилах приличия!
– Прошу вас, присаживайтесь, – пригласила она, и они сели напротив друг друга возле камина.
Филипп ласково смотрел на Марию, на его губах играла улыбка. Герцог был настолько хорош собой, что ей пришлось напомнить себе, что он еретик и должен получить отказ. Однако доброта, обходительность Филиппа, неприкрытое восхищение в его глазах действовали неотразимо.
Они поговорили о погоде – поездка герцога выдалась крайне тяжелой, – о предстоящем бракосочетании короля, о надеждах Филиппа подружиться с Англией.
– Лично для меня это будет альянс, основанный на любви, – обратив на Марию сияющий взгляд, заявил он. – Что, по-моему, является оптимальным альянсом.
– Вы правы, – пролепетала Мария, опасаясь, что он найдет ее глупой и недалекой, поскольку ей с большим трудом удавалось вести себя естественно. – Скажите, ваше высочество любит охоту?
– Это мое самое любимое развлечение.
– И мое тоже! А вы практикуете музыку и танцы при дворе?
– Иногда. Но ваше высочество сможет установить там свои порядки.
И тут Мария впервые за все это время отчетливо поняла, что, если она выйдет замуж за герцога, ей придется покинуть Англию и навсегда переехать в Баварию. Подобная перспектива казалась не слишком радужной, но тем не менее Марию неудержимо влекло к этому мужчине. Она понимала, что брак с ним может оказаться весьма приятным. Она будет именоваться мадам герцогиня Баварская, и он сумеет подарить ей детей, о которых она страстно мечтала. И действительно, на следующий год в это самое время она, быть может, уже станет матерью! Филиппу, естественно, придется разрешить жене исповедовать свою религию, однако король наверняка об этом позаботится.
Мария постепенно расслабилась и начала получать удовольствие. По мере того как день приближался к концу, она все больше убеждалась, что Филипп будет хорошим мужем. И когда вернулся отец и пришла пора прощаться, герцог снова поцеловал ее в губы, и она внезапно поймала себя на том, что ей понравилось… очень понравилось.
В тот вечер за ужином король откинулся на спинку кресла и внимательно посмотрел на дочь:
– Я слышал, ваша встреча с герцогом Филиппом прошла удачно. Герцог желает приступить к заключению брака. Что скажете?
Мария запаниковала. Она нуждалась во времени на размышление. И хотя ее очень влекло к потенциальному жениху, прямо сейчас, в его отсутствие, к ней вернулись все прежние страхи и сомнения. Она ничего не знала о Баварии и по-прежнему сомневалась в возможности брака с протестантом.
– Отец, я жду вашего решения, – тяжело сглотнула Мария.
– Но он вам понравился?
– Да.
– Сдается мне, он вам очень даже понравился! – расхохотался отец, и она почувствовала, что краснеет, а в комнате внезапно стало невыносимо душно.
– Отец, прошу прощения, мне что-то нехорошо. Могу я уйти к себе?
Лицо короля стало озабоченным.
– Конечно. А что вас беспокоит?
– Думаю, у меня начинается лихорадка… Мне всегда нездоровится в это время года.
Мария удалилась к себе. Нет, она вовсе не заболела. Ей просто нужно было собраться с мыслями и разобраться в своих чувствах. Она знала, что если еще раз увидит Филиппа, то окончательно пропадет. Хотя, возможно, это был ее последний шанс выйти замуж. Но как оставить все, что было привычно и знакомо, ради еретика? Как смириться с перспективой лишиться возможности видеть Шапюи?
