– Король завтра отбывает в Уайтхолл, – сообщила она. – Он хочет, чтобы мы с вами, а также придворные остались здесь. Доступ в Уайтхолл будет закрыт для всех, кроме членов Тайного совета и нескольких приближенных. Король объясняет это необходимостью целиком и полностью сосредоточиться на деле Говардов.
Марию, как и остальных, потрясли недавние аресты герцога Норфолка и его сына, графа Суррея. Последние дни эти имена были у всех на устах. Утверждали, будто Суррей замышлял захватить трон, а Норфолк его подстрекал, что являлось государственной изменой.
– Мне хотелось бы, чтобы его милость был здесь, – продолжала Екатерина. – Ему будет очень тоскливо проводить Рождество вдали от двора… и от нас. Однако он утверждает, что нуждается в одиночестве. Он чувствует, что его силы убывают, в связи с чем ему нужно отдохнуть и восстановиться. – Королева находилась на грани отчаяния. – Я, конечно, возражала, но он велел мне повиноваться. Я вынуждена делать вид, будто он вполне здоров, но измучен постоянными изменами. Он обещал послать за мной, как только сможет, что, насколько я понимаю, меня должно устраивать.
На следующее утро Мария и Елизавета отправились вместе с королевой пожелать королю доброго пути. Он нежно поцеловал Екатерину и благословил дочерей. Глядя на лежавшего в кровати отца, на его исхудавшее тело, обвисшие щеки, поредевшие волосы, Мария едва сдерживала слезы. Она вымученно улыбнулась в ответ на отцовские заверения, что они скоро увидятся, после чего с тяжелым сердцем покинула королевскую опочивальню.
Она знала, что перед отъездом в Булонь отец составил завещание. Завещание совпадало с Актом о престолонаследии, за исключением того, что если Эдуард, она, Мария, и Елизавета умрут, не оставив потомства, то по желанию короля корона должна перейти к внучкам его любимой сестры Марии: леди Джейн Грей, леди Катерине Грей и леди Марии Грей, которые на настоящий момент были совсем маленькими девочками. Мария их практически не знала, впрочем, как и все остальные. Однако это не имело значения. Вероятность их восхождения на трон казалась крайне ничтожной.
А вот что действительно имело значение, так это ответ на вопрос: кто будет править Англией, пока Эдуард не достигнет совершеннолетия? Насколько было известно Марии, Екатерина не сомневалась, что король хотел сделать ее регентом, поскольку он неоднократно на это намекал. Но согласятся ли на такой шаг лорды Тайного совета, особенно амбициозные Сеймуры?
Наступил Новый год, и Мария с Екатериной все больше волновались за короля. Он уехал в сочельник и с тех пор не давал о себе знать. Прошел слух, что король умер, и Мария опасалась, что отсутствие вестей из Уайтхолла это подтверждает. Хотя разве можно держать в секрете подобные вещи?
Желая оградить Елизавету от неприятных слухов, Екатерина отправила ее в Эшридж, где уже находился принц Эдуард. Королева снова и снова отправляла гонцов узнать о здоровье короля, однако их всех отсылали обратно.
– Тогда я сама поеду в Уайтхолл. Они не смогут не пропустить меня. Ведь я королева. – Она очень быстро вернулась, пылая негодованием. – Они меня развернули! По приказу Тайного совета. Мои слова на них не действовали. Похоже, дела совсем плохи.
Мария снова задалась вопросом: а вдруг отец на самом деле умер? От этой мысли у нее перехватило дыхание, она не представляла себе мира без отца, и будущее внезапно показалось ей действительно очень мрачным. Она не исключала того, что Хартфорд и его приспешники решили скрывать смерть короля до тех пор, пока их планы перехватить власть у королевы не увенчаются успехом.
– Быть может, вам они позволят с ним увидеться, – сказала Екатерина.
Их глаза встретились. Марию не пришлось просить дважды. Она быстро собралась и наняла барку, чтобы доплыть по реке до Уайтхолла. Но путь и для нее оказался закрыт, и она поняла, что спорить бесполезно.
Вернувшись в Гринвич, Мария рухнула в кресло.
– Если он действительно умирает, очень жестоко держать нас в неведении, – всхлипнула она.
– Быть может, он не так серьезно болен, – предположила Екатерина.
– Тогда почему нас к нему не пускают?
– Не думаю, что это ваш отец решил держать нас на расстоянии, – поежилась Екатерина. – Я уверена, что Эдвард Сеймур, теперь милорд граф Хартфорд, пытается обеспечить себе регентство. Как-никак он приходится Эдуарду дядей. Однако ваш отец определенно намекал на то, что я должна стать регентом.
При всей симпатии к его энергичной жене Нан Стэнхоуп, Мария решительно не желала, чтобы Эдвард Сеймур, с его рыбьей кровью, правил Англией. Он был ярым реформатором, и она ему не доверяла. Екатерина, которая во время предыдущего регентства доказала свои способности, однозначно стала бы лучшим выбором.
– Что было бы ответом на наши молитвы, – сказала Мария.
