Последние новости привели королевский двор в содрогание. Графа Суррея, признанного виновным в измене, обезглавили. Норфолк по-прежнему томился в Тауэре, и поговаривали, что он вслед за сыном скоро положит голову на плаху. Мария не находила в себе сочувствия ни к одному из них. Она не могла простить Норфолку его жестокости по отношению к ней, когда осталась совсем одна и без поддержки друзей. Однако из всех пэров он был самым рьяным приверженцем католицизма, и Мария не могла не сожалеть, что истинная вера потеряла столь мощного сторонника, особенно в такое критически важное время.
Находясь в Гринвиче, они с Екатериной продолжали надеяться, что король жив, раз уж он подписывал смертные приговоры. Однако двери королевских покоев в Уайтхолле по-прежнему оставались закрытыми для всех, кроме членов Тайного совета и некоторых джентльменов личных покоев короля. Посол императора ван дер Делфт сообщил Марии и Екатерине, что врачи его величества находятся в отчаянии из-за крайне тяжелого состояния короля. И Мария смирилась, приготовившись к худшему.
В один из дней в конце января внезапно зазвонили колокола. Мария оторвала глаза от молитвенника и увидела, что в часовню вошла Екатерина. Мария поспешно встала и сделала реверанс, в ответ королева порывисто ее обняла:
– Король умер. Три дня назад. Они даже не подумали поставить меня в известность… или хотя бы кого-нибудь другого!
В это невозможно было поверить, хотя Мария и ожидала подобного исхода. Отец всегда присутствовал в ее жизни, являясь чем-то незыблемым. Он правил Англией почти тридцать восемь лет и завоевал легендарную славу. И вот теперь его нет. Но больше всего Марию потрясло то, что от них скрыли известие о смерти короля.
– Почему нам никто ничего не сообщил?! – воскликнула она.
– Им нужно было время, чтобы лишить меня права на регентство, – с горечью в голосе проронила Екатерина. – Милорд Хартфорд ясно дал мне понять, что я в этом не участвую. О, он вел себя вполне уважительно, но явно собирается прибрать к рукам власть в стране.
– Со стороны Хартфорда было крайне жестоко помешать нам проститься с отцом на смертном одре. Я бы хотела увидеть его еще раз.
– Советники лгали всем нам, – сверкнула глазами Екатерина. – Они сообщили всем иностранным послам, что король слегка нездоров, но занимается делами при закрытых дверях. Ему даже еду относили в его апартаменты под звуки труб. Король был уже мертв, однако Хартфорд тянул время, чтобы упрочить свои возможности по захвату власти, в чем я абсолютно уверена. Ваш отец намеревался разделить власть между проверенными советниками, под моим руководством. Он отнюдь не собирался передавать кому-либо из них бразды правления. И тем не менее теперь Хартфорд – лорд-протектор.
Потеряв дар речи от потрясения, Мария осенила себя крестным знамением и опустилась на колени помолиться за бессмертную душу короля, который сейчас на встрече с Создателем кается в своих грехах. А грехов было много, она в этом не сомневалась, а значит, ее молитвы ему точно понадобятся.
Екатерина, склонив голову, опустилась на колени рядом с падчерицей. Через какое-то время они встали и удалились в опочивальню королевы.
– Нам придется заказать траурные платья, – уныло произнесла Екатерина.
– Я надену то, в котором была, когда умерла моя мать. – Мария устало опустилась на постель. – Что теперь будет?
– У нас будет новый король – Эдуард Шестой. Милорд Хартфорд отправил его и Елизавету в Энфилд, где сообщил им новость и, встав на колени, официально выразил свое почтение Эдуарду как новому королю. Хартфорд сказал мне, что оба ребенка залились слезами. Зрелище было настолько душераздирающим, что вскоре уже плакали все слуги. – (Мария сама едва не разрыдалась при мысли об этих невинных душах и о том бремени, которое теперь ляжет на плечи юного Эдуарда.) – Ну а сейчас Хартфорд привез вашего брата в Лондон. Сегодня его объявят королем.
Господи, на Тебя уповаю; не дай мне сбиться с пути истинного. Если Бог за нас, кто может быть против нас?
Траурные дни миновали, но Мария затворилась в своих покоях, пытаясь смириться с утратой. Она ожидала, что Хартфорд в скором времени нанесет ей визит, хотя бы из вежливости, но он так и не появился. С его стороны это было явным проявлением неуважения, тем более что Мария теперь оказалась первой в очереди на престол.
Когда Хартфорд все-таки появился, он рассыпался в извинениях за задержку:
– Ваше высочество наверняка поймет, что я был очень занят.
