Как бы не так! Генриха юная супруга восхищала, однако для нее он был старым и непривлекательным. Екатерина ухитрилась сделать Дерема своим секретарем. Он писал для нее письма, ездил по поручениям, и у них было много предлогов уединяться в апартаментах королевы. В 1541 году Генрих отправился в длительную поездку на север, и она тут же завела себе нового любовника, Томаса Калпепера, дворянина из свиты короля, который «спал в ногах его постели». С уходом Кромвеля навсегда ушли и его осведомители, поэтому, до поры до времени, некому было просветить ослепленного любовью короля насчет развлечений его молодой супруги. Королева предавалась страсти с Калпепером, а леди Рошфор расставляла слуг, которые сторожили королевскую спальню. Позднее Калпепер признался, что встречался с Екатериной в Линкольне, Понтефракте, Йорке и других местах, находившихся на пути движения королевского кортежа. Когда кортеж останавливался на ночлег в незнакомом замке, королева сразу же начинала «в любом доме искать задние двери и задние лестницы», а затем посылала за Калпепером.
Наверное, все-таки Екатерина была очень наивной, потому что полагала, что все это будет продолжаться вечно. Хотя предупреждала Калпепера не открывать их секрет священнику на исповеди, потому что «король как глава церкви может узнать об этом». Но случилось так, что на исповеди открылась служанка из дома Норфолков. Она рассказала о поведении Екатерины до замужества, а затем, когда ее допросили, выложила и все остальное.
Надо ли говорить о том, как был оскорблен Генрих. Его «сердце прониклось печалью», и его грусть была такой глубокой, что он едва мог говорить. Когда все свидетельства были наконец собраны — в большой тайне и «с множеством слез», — он повелел королеву арестовать и допросить. Екатерина пришла в ужас. Она немедленно написала признание, но, обнаружив, что это только начало мучительного дознания, перестала есть и пить и все ходила взад и вперед по комнате, «рыдая как сумасшедшая». Из ее покоев были убраны все тяжелые и острые предметы, чтобы она не «ускорила свою смерть» самоубийством.
Перепугавшись за себя, родственники Екатерины обвиняли ее еще яростнее, чем все остальные. Норфолк сокрушался и стенал, как посмела его племянница так обесчестить доброго короля. Он объявил, что Екатерина заслуживает сожжения живьем. Когда Генриху удалось справиться с горем, он дико завопил, чтобы ему принесли меч. «Я пойду и убью эту дрянь, которую так сильно любил», — кричал он и клялся, что больше никогда не женится. Несомненно, он должен был почувствовать горькую иронию ситуации, в которой оказался. Ему уже было пятьдесят, и вот молодая жена его унизила и заставила страдать почти так же, как он много лет назад заставил страдать Екатерину Арагонскую. Яростный гнев короля начал постепенно стихать, переходя в глухое раздражение, а затем в меланхолию. Тем временем по очереди казнили сначала королеву, затем ее несчастных любовников, а потом и леди Рошфор. Таким образом после пятого брака Генрих вновь оказался холостым.
В тот период, когда третья и четвертая мачехи Марии доигрывали свои роли в коротких спектаклях под названием «женитьба короля», сама она находилась, так сказать, в зрительном зале. С Анной Клевской Мария была едва знакома, хотя была среди дам, которые должны были приветствовать Анну, когда та прибыла в Англию. А с королевой Екатериной Хауард вообще возникла неловкая ситуация. Во-первых, Мария была примерно на пять лет старше Екатерины, а во-вторых, новая супруга короля состояла в близких родственных отношениях с Анной Болейн. И то и другое не могло способствовать теплым отношениям мачехи и падчерицы. Очевидно, Мария каким-то образом (по-видимому, достаточно скромно) выразила свою неприязнь, потому что за те несколько месяцев, пока Екатерина была королевой, та все время жаловалась Генриху, что его дочь относится к ней не с таким уважением, как к Джейн Сеймур и Анне Клевской. Желая досадить Марии, Екатерина уговаривала Генриха выгнать ее горничных, но Марию предупредил узнавший об этом Шапюи. Она попыталась смягчить сердце королевы, послав ей красивый новогодний подарок, но залечить обиду оказалось нелегко. Девушкам все же не было позволено служить у Марии, и, по слухам, одна из них, будучи разлученной со своей госпожой, даже умерла от горя. Мария была этим «крайне расстроена и опечалена», но позднее отношения между нею и новой супругой короля наладились. Мария еще несколько раз дарила Екатерине дорогие подарки. Во время злополучной поездки на север Мария и Екатерина, должно быть, вели себя друг с другом вежливо и корректно. Во всяком случае, в Понтефракте Екатерина подарила Марии золотую, инкрустированную эмалью шкатулку с набором ароматических шариков, в которую были вделаны усыпанные рубинами и бирюзой часы.
