Марийкино детство полностью

— Где уж ей в больницу. Ей сочтённые дни жить осталось, — ответила Катерина. — У неё рак уже на левую грудь перешёл.

Прослужив у доктора тринадцать лет, Катерина любила показывать свою учёность перед другими кухарками и часто давала советы, что и как надо лечить.

— От ревматизма очень помогает салицилка, а при нервах — бром… А то вот ещё есть марганцевый кислый калий…

Марийке давно уж хотелось разузнать поподробней, что эта за страшная болезнь — рак. Она представляла себе, как по телу Сашиной матери ползёт большой красный рак с длинными клешнями и вгрызается в её тело.

Наконец Марийке представился случай побывать у Саши. Докторша велела ей сбегать к переплётчику и передать ему, чтобы он вечером зашёл посмотреть книги Саши-студента, или офицера, как его теперь называли.

— Ты куда? — окликнула Марийку в коридоре Лора, которая только что пришла из гимназии.

— К Саше-переплётчику.

— Я пойду с тобой, — сказала Лора, — я никогда ещё не бывала в гостях у Саши.

— Катерина тебя не пустит.

— А мы скажем ей, что идём к Ванде играть в куклы. Ты беги вперёд и жди меня у крыльца.

Лора надела шубку, тёплый стёганый капор и калоши и побежала к дверям.

— Лорочка, ты куда? — спросила Катерина. — Рейтузы надела?

— Я к Ванде! — крикнула Лора уже за дверью.

Марийка ждала её у крыльца. Подняв воротник своей кацавейки и нахохлившись, как воробей, она прыгала на одной ноге, чтобы согреться.

Они вышли за ворота и побежали по бульвару вниз. Улица здесь была гористая, и они бежали во весь дух, перепрыгивая через лужи.

Стояла оттепель. Ветер раскачивал голые ветви акаций, и сверху падал мокрый подтаявший снег.

— Давай немного посидим на скамеечке, — предложила Лора, остановившись, чтобы перевести дух.

— Что ты! Скамейки совсем сырые.

— Ну, на минутку.

Лора присела на мокрую скамейку. Она в первый раз была без взрослых на бульваре, и ей хотелось всё испытать. Возле скамейки стояла афишная тумба. Девочки начали читать пёстрые объявления.

— Господи, — вздохнула Лора, — хоть бы скорей вырасти! Тогда можно будет каждый вечер ходить в цирк или в кинематограф…

Саша-переплётчик жил в четвёртом дворе огромного доходного дома купца Осипова. Девочки обошли три двора, показывая каждому встречному бумажку с записанным на ней адресом. Все показывали им дорогу по-разному. Наконец какой-то старичок-чиновник в чёрной пелерине, застёгивающейся на груди при помощи бронзовой цепочки, объяснил, что нужно идти в четвёртый двор и возле автомобильного гаража искать квартиру № 146-а.

Девочки прошли через три грязных двора. Четвёртый двор был самый грязный. Большая вонючая лужа стояла посередине, мальчишки выуживали из лужи какие-то щепки. Двор был окружён четырьмя шестиэтажными стенами с бесчисленным множеством тусклых окон. Посреди двора женщина в чёрной бархатной мантилье играла на скрипке. Тонкий, печальный звук поднимался вверх, к небу.

Возле гаража стоял большой, заляпанный грязью автомобиль. Из-под автомобиля торчали ноги шофёра, починявшего что-то внизу. Рядом с гаражом, кроме деревянного сарайчика, не было видно никаких построек, где бы мог жить Саша-переплётчик.

— Где будет квартира № 146-а? — робко спросила Марийка у человека, лежавшего под автомобилем.

Человек зашевелил ногой и глухим, точно выходящим из бочки голосом крикнул:

— За дровяным сараем!

В самом деле, за дровяным сараем была маленькая пристроечка. Девочки поднялись по деревянной лестнице наверх и перешагнули порог Сашиной квартиры. В первой комнате девочка с длинной чёрной косой мыла пол. Это была Сашина сестра Аня. Саша сидел на корточках в углу и, разостлав перед собой газету; чистил над ней картошку. Увидев Лору с Марийкой, он очень удивился.

— Вот так гости! — сказал он. — Ну, входите, что ж на пороге стали. У нас тут не кусаются… Раздевайтесь.

— Саша, — сказала Марийка, — доктор просил тебя прийти через час. Студент книги принёс.

— Ладно.

Девочки разделись, и Саша повёл их во вторую комнату, где на раздвижной койке лежала женщина, закутанная в клетчатый платок.

— Мама, это Лорочка пришла, Григория дочка, — сказал Саша.

Женщина повернула голову, равнодушно посмотрела на девочек и вздохнула. Марийка глядела на неё в оба, но рака нигде не было видно.

Сашина мать, как бы вспомнив что-то, внезапно оживилась.