— Ты какого Григория дочка? — вдруг спросила больная и приподнялась на локте. — Катиного Григория?
— Ну да, — ответил за Лору Саша.
— Подойди ближе, — кивнула женщина Лоре.
Та нерешительно подошла к койке и стала у изголовья. Больная оглядела нарядное платье Лоры, чёрный бант в её рыжих волосах, карманчик с вышитыми мухоморами, висевший на шёлковом шнуре через плечо.
— Подойди ближе, не бойся.
Лора придвинулась ещё ближе, не выпуская Марийкиной руки.
— Скажи своему папаше, что я скоро умру, — сказала женщина тихо и очень спокойно, как говорят о самых обычных вещах.
— Ну, что это вы, мама, говорите! — сказал Саша. — Ложитесь, ложитесь. Вам вредно сидеть…
И он кивнул девочкам, чтобы они вышли из комнаты.
— Скажите дома, что через часок зайду, — сказал он им на прощанье.
Возвращаясь домой, Марийка спросила Лору:
— Лора, тебе не жалко Сашиной мамы?
— Жалко: она ведь скоро умрёт.
— А ты бы попросила папу, чтобы он её вылечил.
— Во-первых, папа лечит только скарлатину и воспаление лёгких, а, во-вторых, рак неизлечим.
— Как это — неизлечим?
— Он не вылечивается. Да что ты ко мне пристала! Я-то ведь ни при чём, — сказала Лора и надулась.
Она помолчала немного и добавила:
— И вообще я не знаю, зачем ты меня потащила к Саше! Очень мне интересно лазить по разным грязным дворам!..
— Я тебя не тащила, ты сама увязалась, — сказала Марийка.
Они молча, надутые и злые, подошли к своему дому и поднялись по чёрной лестнице.
Катерина стояла на кухне. Лицо у неё было всё покрыто пятнами. Она ругалась с Полей.
— Плевать я хотела на тебя и на твоего барина!.. — кричала Поля. — Была бы шея, а ярмо найдётся!..
Она быстро толкла сухари в медной ступке. Стук пестика заглушал её слова.
Увидев девочек на пороге кухни, женщины смолкли, и Поля перестала стучать.
— Где, барышни, прогуливаться изволили? — поджав губы, спросила Катерина.
Девочки молчали.
Поля, грузно ступая, подошла к Марийке и дёрнула её за ухо:
— Горечко моё окаянное! Где шатаешься, говори! Докторша в обморок чуть не падает — полный час вас по всем дворам ищем!..
Катерина бросилась к Лоре.
— А ноги-то мокрые, захрыстанные! И без гетров ходила! — всплеснула она руками и принялась стаскивать грязные калоши с Лориных ног…
Лору увели в комнаты, раздели догола, напоили малиной, уложили в постель и накрыли двумя ватными одеялами, чтобы пропотела.
А Марийке мать надрала уши, чтобы неповадно было в другой раз таскать за собою хозяйских дочек.
Марийка заплакала. Ей очень хотелось есть, но она не притронулась к обеду.
Постояв с минуту посреди кухни, она, всхлипывая, пошла за занавеску и легла на кровать носом в подушку.
Только здесь, в тесном углу за занавеской с синими петухами, она чувствовала себя дома. Наплакавшись досыта, она хотела было подняться и взять в шкафу кусок хлеба, как вдруг услышала шаги. Кто-то вошёл в кухню и начал обтирать ноги о половик.
— Вечер добрый, Пелагея Ивановна, — раздался весёлый голос.
«Саша пришёл!» — подумала Марийка.
— А что ж это кучерявой не видно? — спросил Саша.
— Обиделась наша принцесса. Мать её за уши потаскала, — усмехнулась Катерина.
Саша приподнял занавеску и присел на краешек кровати.
— Не плачь, Машенька, — сказал он ласково и погладил Марийку по волосам, — обойдётся. Будет и на твоей улице праздник…
Марийка начала сильнее всхлипывать.
— Я её с собой к вам не звала, она сама увязалась, — пробормотала она, заикаясь от слёз, стоявших в горле, — чем же я виновата?
— Ты на мать не сердись, — тихо сказал Саша, — думаешь, ей легко приходится? Ведь она подневольный человек… Ну, хватит реветь, всю кухню в слезах потопишь…
— Саша! — крикнула Катерина. — Идите, вас Григорий Иванович спрашивают. Офицер свои книги принёс и вас дожидается.
Саша пошёл в комнаты. Через минуту Марийка встала, пригладила волосы и пошла вслед за ним. Ей хотелось быть поближе к Саше, а заодно и посмотреть, какие книги у офицера.
Докторша лежала на диване с большой жёлтой грушей в руке. Доктор ходил по комнате, а Саша-офицер сидел за роялем и играл «собачий вальс».
Увидев переплётчика, офицер встал из-за рояля и переложил со стула на стол большую пачку книг, перетянутую бечёвкой.
Переплётчик развязал бечёвку и начал осматривать растрёпанные книжонки в захватанных бумажных обложках.
Оба Саши стояли рядом — Саша-переплётчик и Саша-офицер.
Марийка смотрела на них и думала:
«Наш Саша хоть и попроще одет, а куда лучше. Докторшин Сашка рыжий и лицо противное. А если бы нашего в военную форму одеть, он бы красивее всех был…»
Для того чтобы подольше не уходить из комнаты, Марийка выдвинула буфетный ящик и притворилась, будто что-то там ищет.
Перебирая книги, Саша-переплётчик читал вслух заглавия. Заглавия были не совсем понятные: «Женщина-сфинкс», «Вальс смерти», «Дневник герцогини», «Убийство в башне Беланкур»…
— Вы все эти книги хотите переплести? — спросил Саша у офицера.
— Все.
— Каждую порознь или все вместе?
— Каждую отдельно.
— В сафьяновые переплёты или в коленкор?
— Пожалуй, в коленкор.
— С золотым тиснением и с уголками?
