– Надо сказать, мы тоже немцев удивляли. Первое, конечно, тем, что умеем терпеть. Сорок седьмой голодным выдался. Собирали по полям остатки промёрзшей картошки и из неё оладушки пекли. Немцы поражались, как мы можем такое есть. Всё говорили, что у них в Германии, если нет масла и кофе, то уже все считают, что наступил голод.
– Мам, а может оно и верно. Наше терпение, вернее, наша терпимость делает нас ленивыми. Если бы возмущались, то, гляди, задумались бы, а как сделать, чтобы было лучше.
– Ошибаешься, сынок. Чтобы так рассуждать, нужно образование. А откуда у нашего безграмотного мужика того времени образованность возьмётся?.. Случай расскажу. Со слов нашего директора. Был он в соседнем городе. Так там в зале ожидания поезда повсюду самодельные плакаты весят. После войны дело было. «Не садитесь на подоконники. Ф. Энгельс». «Не матюкайтесь. К. Маркс». «Не плюйте на пол. Р. Люксембург». «Не фулюганьте. Н. Крупская». «Не прите без очереди. Луначарский».
Марина и Саша засмеялись.
– Ну, а что? Замучился начальник станции грязь терпеть, вот и повесил плакатики. Фамилии Энгельса, Маркса, Крупской народ только и знал. Умный начальник станции, что и говорить. Находчивый. Зато постепенно в зале и на перроне чистота установилась. Вождей народ почитал, к советам прислушивался. Так постепенно и окультуривался. А насчёт терпения, сынок. У нас оно особое. Мы, нашу родину, её нужды: радости и горести через свои сердца пропускаем, как личные. Понимаете?
Сейчас ещё пример расскажу. Давно это было. Сразу после войны. Мне этот случай рассказала дочь нашего директора техникума, а она уже от отца услышала, который принимал самое активное участие в произошедшем.
По весне не выдержал мартовский лед, и единственный в хозяйстве трактор пошел на дно Десны. Мариночка, это речка наша. И тут к Петру Дмитриевичу, нашему директору техникума, прибегает худенький пожилой колхозник и говорит: «Могу помочь трактор вытащить». И стал он свой план выкладывать. Неподалёку, оказывается, воинская часть расположилась, и они привезли свою технику, а это военные тягачи: что-то строить намеривались. Так вот, говорит мужичок директору. Тягач подгоните, а я под лёд нырну, зацеплю трактор. Тягач его и вытянет. Представляете, так и сделал! Разделся до нижнего белья, перекрестился. Лёд топориком проломил. Сначала трос спустил, а вслед за ним сам нырнул. Видно, зацепил, потому как через десять секунд вынырнул и кричит.
– Ташшыте! Ташшыте, мать вашу!..
Тягач с первого же раза вытащил трактор.
Вот такой наш народ. А ты, сынок, подменяешь великое слово терпение на терпимость. Терпит мать своё больное дитя. Страдает, муки принимает, молит о выздоровлении, но не отвергает. Терпеливо несёт свой крест. Так и народ наш.
– Интересно ты рассказываешь, но мне спать пора. Завтра рано вставать. Не хочется от тебя, мамочка, уезжать, но уже слышу, как Люда трубит. Домой зовёт.
– С твоей женой не забалуешь. Лишний денёк не даст с матерью побыть!
– Не начинай, мама. Не начинай. Всем спокойной ночи.
– Вы тоже устали, Таисия Владимировна. Ложитесь. Я сама уберу со стола.
Марина встала первой.
– Спасибо, дорогая. Пойду я. …Мне сказали, что ты медработник?
– Медсестра.
– Ладно. О моих болячках завтра поговорим.
Утром Саша стал собираться домой. Марина в благодарность дала ему сто рублей. Как не отнекивался, настояла. Нагруженный гостинцами матери и благодарными словами Марины, отправился в дорогу. Было шесть утра. Таисия Владимировна, проводив сына, ложиться не стала. Марина тоже. Покормив сына, вышла на кухню. Хозяйка сидела за столом и глядела в окно кухни.
– Рабочие будни в совхозе начинаются рано. Солнце взошло. Петухи громко прокукарекали. Слышала, наверное?
Марина кивнула.
– И к нам доносится их призывный клич. Будят народ. А что, так оно и есть. Давно ли по будильнику встаём? Сейчас услышишь, как с мычанием потянется совхозное стадо на пастбище. Мы его, правда, не увидим. Но поверь мне, так оно и есть. Калитки дворов откроются, и хозяйки ласково проводят своих коров и телят на выпас, ожидая к вечеру. Хорошая хозяйка обязательно каждой своей скотинушке шепнёт ласковое слово. За ним они каждый вечер и возвращаются.
Таисия Владимировна оглянулась.
– Ты что же, решила газовую плиту почистить?
– Я мигом управлюсь. Время есть. Вы сидите.
– Ой, спасибо, милая! Всё руки не доходили. Пока состряпаю, так устану, что не до уборки. Потом мы с тобой чаю попьём. Пироги ещё остались. Я припрятала для нас с тобой. Не всё Сашке отдала.
Дело в руках Марины спорилось. Она вычистила плиту, прибралась в шкафчиках. Помыла холодильник. Раз уж везде чисто, и полы помою, – подумала она и набрала в ведро воды. За два часа квартира Таисии Владимировны заблестела. И вдобавок, за это время Марина много интересного узнала о селе. И то, что весь учебный комплекс газифицирован, и что улицы покрыты асфальтом, и что учебные классы хорошо оборудованы, и что их Кокинский пруд – удивительной красоты.
– К нам везут розы из Крыма, тюльпаны из Голландии, голубые ели из Латвии.
– Таисия Владимировна, вас послушаешь, так вы в раю живёте.
