— Ох, простите, — покаянно простонал, пришедший в себя Ларино. — Я просто не заметил, как пролетело время. Вам действительно надо отдохнуть. Тогда договоримся так, завтра утром, часам к девяти…
Маринка закатила глаза и застонала.
— Как? Это рано? — доктор смотрел на неё с изумлением. — Но ведь надо ещё много сделать, прежде чем начнём обучение.
Девушка устало проговорила:
— Доктор, я тут припомнила, что всю жизнь до паники боялась медиков. Теперь понимаю почему. Мне на роду написано, что, как у Вещего Олега, моей гибелью станет змея. Медицинская! Решим так. Завтра вы обрабатываете свои данные. Я отдыхаю. Послезавтра я в вашем распоряжении, потом опять день отдыхаю. Поймите, я не выдержу такого напряжения, — жалобно закончила она, отметив всплывшее в памяти новое имя и судьбу его носителя.
Доктор ещё некоторое время смотрел на девушку потрясённый отсутствием энтузиазма. Затем тяжко вздохнул и собрался что-то сказать. Не успел. Распахнулась дверь и на пороге вырос раздражённый Джулиан.
— Ларино, я, конечно, понимаю, интересы науки и прочее. Но неужели ради науки надо гробить не только крыс, но и людей⁈ Им обоим пора спать, а они ещё даже до дома не добрались. Ты их хоть накормил?
Маринка и Брай сидели с самыми невинными лицами, обняв друг друга, похожие на открыточных сироток. Доктор ещё раз взглянул на них, и, не выдержав, рассмеялся:
— Убивай меня. Ты прав, я даже не накормил их, забыл. Ты не представляешь, какие данные мы получили! Мы…
— Довольно! Теперь я буду отправлять их к тебе только под присмотром моих людей. И больше тебе не позволю вытворять такое.
— Понимаешь, Мариан всегда сама решала, когда мне надо остановиться. Мари, ну почему вы не остановили меня несколько часов назад? — укоризненно повернулся он к подопытной.
— Мне было совестно. Вы были так увлечены.
— Достаточно, я забираю их домой.
По дороге оба крепко уснули, и не заметили, как их перенесли в спальни. Недовольная домоправительница, после того, как уложила госпожу в кровать, высказала своё мнение по поводу издевательств доктора, всем желающим её послушать, кто ещё не спал.
Последующие посещения лаборатории Джулиан поставил под жёсткий контроль. Когда он осознал, что Маринка, при всём её остром языке, не в состоянии отказать в дополнительной работе увлечённым медикам, он приставил к ней человека, буквально с часами в руках следившего за проведением занятий.
Дни переходили в недели. Прошёл почти месяц.
К Маринке понемногу возвращались воспоминания о прошлой жизни. Приходили они во сне, и полная картина никак не складывалась. Воспоминания были отрывочными. Частенько они с Браем сидели за коммом, пытаясь выяснить, из какого же времени Марина. Пока не очень получалось. Точнее то, что получалось, обоих откровенно пугало. Мариан попала в двадцать первый век? Получалось, больше трёхсот лет? Говорить о таком кому-либо было просто страшно…
Джулиан и доктор Ларино успокаивали девушку и обещали, что память, рано или поздно, вернётся. Особенно успокаивал доктор, утверждавший, что память вернётся, как только девушка освоит хотя бы половину своих способностей. Однако, при всём её рвении, работа проходила не так уж успешно. Маринка зачастую не понимала, чего добивается растерянный от её бестолковости доктор. Они как будто говорили на разных языках. В первых занятиях с Мариан помогала её мать, теперь же Ларино никак не мог подобрать того, кто смог бы показать девушке на практике необходимые действия.
Пробовали подключить к работе Брая. Оказалось, работать вместе молодые люди не могут из-за общего легкомыслия. Как только Маринка начинала контактировать с мальчиком, оба переходили к бурному веселью. Если справиться с ними поодиночке доктор с помощниками могли, то, настроившуюся на общую волну, пару призвать к порядку не мог никто. Все поражались насколько Брай, обычно серьёзный и сдержанный, стал раскрепощён!
Тем не менее, Брай и Маринка очень много времени уделяли занятиям, когда их гарантированно никто не мог видеть. Это давало возможность обнаружить в себе самих новые, ещё неизвестные им, грани. Оказалось, оба легко контактируют с животными. Оба прекрасно чувствовали их настроение, желания.
Маринка много раз пыталась говорить с мальчиком мысленно. Оказалось, передавать мысли с помощью слов не выходит, гораздо легче «говорилось» с помощью образов. Даже изобрели свой собственный способ общения — создавали мысленную картинку. Через пару месяцев они легко «беседовали» находясь в своих комнатах.
