Брай пришел в восторг! Теперь вечерами, находясь в своей комнате, он не оставался одиноким. Мариан была слишком занята и не могла уделять братишке много внимания, а Маринка, не загруженная работой в офисе, развлекала его столько, насколько хватало их сил. Постепенно слова для них переставали иметь большое значение и часто, даже находясь в одной комнате, они обменивались вместо реплик образами. Причём оба заметили — с тех пор как начали свои мысленные контакты, передавать друг другу эмоциональное состояние становилось с каждым днём проще. Часто Маринка знала, когда мальчика мучили ночные кошмары, и приходила успокоить.
Джулиан и окружающие поражались, насколько эти двое понимают друг друга, жест, взгляд и они всё знают. Маринке иногда хотелось поделиться с Джулианом или доктором их тайной, но она понимала — тайна, которую узнает ещё кто-то, перестанет быть столь привлекательной. Она сама становилась девчонкой, по вечерам беседуя с Браем. Маринка чувствовала — несмотря на постоянно окружающих людей, мальчик очень одинок, особенно теперь, когда исчезла сестра. Только теперь он осознал, как много та значила, как много они давали друг другу.
Занятия с доктором Ларино мало-помалу перешли в новую фазу. Он уже не пытался заниматься с Маринкой «как полагалось». Ларино стал давать задания, не объясняя, как она должна их выполнить. Иногда она билась впустую несколько дней. Но подсказки от доктора получала всё реже и реже. Наконец результаты общих стараний начали проявляться. И тут, что называется, грянул гром.
Однажды утром, когда Маринка и Брай устроились в аэромобиле, водитель приготовился взлететь. Неожиданно для всех троих Маринка перегнулась через спинку переднего сиденья и нажала на кнопку аварийного сигнала. Брай среагировал мгновенно — распахнул дверцу и вывалился на траву. Маринка тоже успела выскочить, а вот несчастный пилот замешкался…
Ослепительная вспышка…
Ветер…
От машины не осталось даже пепла, только выжженное на траве пятно и несколько сплавленных в монолит деталей.
Когда подбежала служба охраны, Марину и Брая немедленно отправили в лабораторию под усиленной охраной. Техники остались выяснять, что же могло произойти с, казалось бы, безопасным средством передвижения.
Только в лаборатории они пришли в себя. Оказалось, у Брая обожжена сетчатка глаз — не вовремя оглянулся на Маринку. Та отделалась парой ссадин. Оба получили незначительное облучение. Собственно — ничего страшного.
Доктор быстро разобрался в ситуации. Лечение Брая не должно было занять много времени, но всех встревожил факт, что такое вообще смогло произойти в поместье, защищённом от посторонних посягательств. Снова вспомнили тень в коридоре. Джулиан подозревал, что те, кто поменял местами Марину и Мариан, позволили себе проникнуть в дом. А значит, они могут быть в курсе всего происходившего. В том числе в курсе её занятий.
Как только Брая поместили в палату под присмотр медперсонала и пары охранников, мальчик заснул. Джулиан потребовал, чтобы девушку немедленно отвезли домой. Дома внимательно выслушал отчёт о состоянии племянника. В поместье работала служба безопасности.
Оба некоторое время сидели в молчании.
Джулиан внимательно смотрел на «племянницу» ожидая, когда та решится заговорить. Он видел, как девушку терзают сомнения, догадывался об их природе. Это не Мариан, которая прекрасно знала свой долг и брала на себя ответственность за принятие решений. Марина отличалась нерешительностью. В такие моменты, приходилось ждать, пока девушка сама выскажет тревоги и предложения, как их преодолеть, иначе давлением можно довести её до паники, Ларино особо подчёркивал это.
Маринка глубоко вздохнула. Девушка не могла держать при себе сомнения, которые одолевали с момента покушения. Она мельком глянула на Джулиана и, помявшись, решилась:
— Джулиан, вам не приходило в голову, что в доме завелись люди, которые работают вовсе не на вашу семью? Мне кажется, их немало. Знать о том, когда, куда, на чём мы сегодня отправимся, могли немногие. Да и тот случай, помните, в коридоре. После того, как там установили слежение, так никто и не появился, тем не менее, ощущение наблюдения у меня сохранилось.
— Тогда почему же ты об этом молчала⁈ — подскочил Джулиан. — Мы давно бы приняли меры!
— Я не могу говорить обо всём, что чувствую. Я же не знаю, что важно, а что нет. Может, чувствую опасность, но явно это у меня не проявляется. Брай ни о чём таком не говорил, а он умеет больше меня. Сегодня я сама не знаю, почему так себя повела. Не могу выделить это ощущение тревоги, понимаете? — она обессилено опустилась в кресло. — Мне это, видимо, не дано.
Джулиан, заметив, что девушка едва не плачет, присел перед креслом и ласково провёл по её плечам.
— Не надо, девочка, не расстраивайся. Мы все слишком много от тебя хотим. Счастье, что ты реагируешь хотя бы так, как сегодня. Иначе мы не увидели бы больше ни тебя, ни Брая. Я так тебе благодарен, за то, что сегодня ты не стала раздумывать и сомневаться. Брай, в отличие от тебя и Мариан не очень хорошо умеет ощущать опасность, в этом его беда.
