Марионетка Тьмы 3. Сказки Мёртвого Мира полностью

— Зачем бы? — Любопытный нос внучки выглянул наружу. — Ой, мамочки, так это она, да? — Одного взгляда бабки оказалось достаточно, чтобы она бросилась обратно.

— Где вы её нашли?! — спросила старуха.

— Это не мы, это он. — Марко зыркнул на к'яарда. — Её Горянка на берег выкинула. Только она, наверное, не просто утонула. Песок под ней успел пропитаться кровью.

Выслушав его, травница заглянула в лошадиные глаза и кивнула парню на вход:

— Неси в шатёр.

— Вот он пускай, а я не нанимался! — Цыганёнок покосился на коня, но тот вдруг решил изобразить тупую, ничего не понимающую скотину.

— Ах ты, мальчишка! — Травница легонько шлёпнула его по щеке, чтобы вспомнил, что разговаривает со Старшей. – Нельзя ему дальше идти, а ты не надорвёшься!

— Ага, как же, — буркнул Марко, но взялся за плечи утопленницы и осторожно потянул на себя. Та кулем скатилась ему в руки. Он хекнул, принимая неожиданно немалый вес женского тела, и пронёс его мимо Ляли, придержавшей полог.

Госпожа Земфира предпочитала варить свои зелья подальше от любопытных глаз. Прямо на земле, забросанной уже подсохшей травой, был сложен грубый каменный очаг, в котором потрескивало пламя. В котле над ним побулькивало мутное варево, от которого и несло столь незабываемо. Едва заметный парок увивался вслед за серой лентой дыма и исчезал в отверстии наверху.

Все приготовления Ляли свелись к покрытию вороха шкур, набросанных справа от входа, старым цветастым платком. Попыхивая трубкой, старая цыганка следила за тем, как Марко укладывает на них утопленницу. В красноватом сумраке шатра измученное женское лицо приобрело совсем уж зловещий оттенок. Чёрные круги под глазами наводили на мысль о спящей, но только не красавице, а упырице. Ох и неспроста эта демонова коняшка так пеклась о её здоровьице. Веки девушки дрогнули, и парень отпрянул. До того реальной показалась мысль, что сейчас она откроет глаза и схватит его за горло, но та не шелохнулась. И вообще, скорее была мертва, чем наоборот.

— Ну, чего уставился-то? — Сухие пальцы травницы оттащили его прочь. — Иди уж, теперь я за неё в ответе.

Марко попятился к выходу, где наткнулся спиной на что-то твёрдое. Оное цапнуло его за рубашку клыками и зацепилось за серьгу пушистым колечком гривы.

— И дружка своего не забудь прихватить. Погуляйте пока рядом. На всякий случай.

И к'яард, и цыганёнок одинаково презрительно переглянулись, но таки убрались из шатра.

— Что теперь с ней делать-то? — спросила Ляля.

— Лечить будем. — Госпожа Земфира пыхнула трубкой, рассматривая давнюю знакомую. Не ожидала она, что придётся свидеться с ней так скоро, да ещё и при таких обстоятельствах.

— Бабуль, а может, ну её, а? У нас и так дел полно. Уже и настой очистительный для блаженьского старосты готов, разливать пора, пропадёт же. Мы ж на него последний запас драконьего навоза потратили. Когда теперь пополнить удастся?

— Помолчи уж, дитя неразумное, коли ни о чём не ведаешь, — цыкнула на внучку травница и заложила трубку за пояс. — Вот поможешь мне её раздеть и займёшься настоем.

Но вытряхнуть утопленницу из её странного наряда оказалось не легче, чем переваренную сосиску из целлофановой оболочки, тем более что ни сбоку, ни на спине, ни на груди не было и намёка на застёжку. Чёрный материал, который поглощал отсвет разведённого огня, хотя и был местами разорван, а сдаваться без боя не желал. Даже умудрился затупить любимый хозяйский нож для очистки корешков, прежде чем из него удалось извлечь бесчувственное тело, покрытое коркой запёкшейся крови. Раны над сердцем и в животе выглядели затянувшимися, но стоило их коснуться, как за пальцами потянулись нити густой сукровицы.

— Нужно её перевернуть, — сказала госпожа Земфира, уже зная, что они там увидят. Такие же раны, разве что чуть большего размера, а вот чёрный синяк во всю спину внушал серьёзные опасения. Но будь кожа девушки обжигающе-горячей, а не такой ледяной, было бы гораздо хуже, а так, ничего, отогреют.

Раны промыли заживляющими настоями, смазали тягучей чёрной мазью с резким запахом хвои и прелого лука и накрыли чистыми тряпицами. Травница убедилась, что грудь утопленницы, пускай и редко, но поднимается, и велела внучке обложить её тёплыми камнями, а после сама укрыла её медвежьей шкурой. Землистое женское лицо оставалось безучастным, растрескавшиеся губы были плотно сжаты, отчего в уголках рта застыли напряжённые складки.

— И чего теперь? – спросила Ляля.

— А ничего. — Её бабка снова раскурила трубку. — Будем ждать.

— Ага, только я сбегаю в Блажень да отнесу старосте заказ. — Девочка ухватила сумку с позвякивающими склянками и выскользнула наружу.