Она бы не уехала. Никогда, ни при каких обстоятельствах не бросила бы своего пса. Даже мертвого пса. В голове шумело, мысли путались. Стэф считал себя здравомыслящим, расчетливым, железобетонным. Если дело не касалось близких. Если дело не касалось Стеши!
– Он не мертвый! – закричал Маркуша одновременно зло и отчаянно. – У него сердце бьется! Только очень редко! Очень-очень редко!
– Малой, тебе кажется. – Командор погладил пацана по голове.
– Не кажется! Я слышал! Я чуял!
– Чуял?.. – Вот и ещё один чуящий. А что, если Маркуша прав? Зверёныш не обычный пёс. Строго говоря, он вообще не пёс. Если бы он был в своей привычной ипостаси, его бы не взяла ни одна пуля…
И тут Стэф вспомнил про болотную воду! Он огляделся, пытаясь понять, где Стеша могла хранить свои запасы. По всему выходило, что в стоящем в небольшом отдалении от дома сарайчике.
Сарайчик оказался распахнут настежь, бутыли оказались пусты. Все до единой! Воды не было даже на дне. Но где-то должна была быть ещё фляга! Вероника говорила, что Стеша всегда имела при себе стратегический запас воды. Просто так, на всякий случай!
Он снова бросился к дому, мимо выкорчеванной из земли вербы, мимо неподвижного Зверёныша, мимо стоящих на коленях Командора и Маркуши.
– Что ты ищешь? – заорал Командор, пытаясь оттащить Маркушу от Зверёныша.
– Флягу! У Стеши была фляга времен Великой Отечественной.
– Зачем тебе фляга? – Маркуша перестал вырываться, вытер лицо перепачканной в крови Зверёныша ладошкой.
– В ней должна быть вода!
– И эта вода ему поможет? – Мальчишка снова вцепился в густую шерсть Зверёныша.
– Не знаю! Надеюсь…
Он понятия не имел, где следует искать флягу и что случилось с самой Стешей. Но он попытался отключить чувства и включить мозг, компьютер, способный просчитывать и анализировать множество событий разом.
Сначала спасение Зверёныша. Потом поиски Стеши. Параллельно звонок другу, то есть Веронике. И самой Стеше тоже нужно позвонить!
Телефон Стеши отозвался мгновенно. Он лежал в траве в нескольких метрах от Командора. Тот глянул на вспыхнувший экран, покачал головой.
– Не прокатило, олигарх.
– А эта вода особенная? – спросил Маркуша.
– Особенная. – Стэф на ходу набирал сообщение Веронике. Вдруг у неё тоже есть запас!
– Тогда вот… – Из своей трофейной сумки Маркуша вытащил флягу, взболтнул, сказал виновато: – Я почти всю воду вылил, чтобы тяжесть не таскать, но тут ещё что-то осталось.
– Марк! – заорал Командор. – Мы же с тобой договорились!
– Она ж настоящая, военная! А ваша Стеша девчонка! Откуда я знал, что ей нужна эта фляга? – Маркуша шмыгнул носом.
– Все хорошо. Спасибо! – Стэф присел рядом с ним, забрал флягу, тоже взболтнул. Воды там было на самом дне, но Вероника говорила, что много и не нужно… – Убери его! – попросил он Командора, подбородком указывая на пацана и свинчивая с фляги крышку.
– Понял! – Командор кивнул, подхватил Маркушу за подмышки. Маркуша протестующе заорал:
– Пусти! Пусти, я останусь! Может это из-за меня он умирает! Я сказал, останусь! – Маркуша орал и лягался, и пытался вырваться.
Командор со Стэфом переглянулись. Стэф кивнул. Сегодня пацан видел смерть в самом неприглядном её виде, что может напугать его сильнее? Он осторожно оттолкнул от Зверёныша кота, наклонил флягу над раной. Получилось ровно три капли, по количеству пулевых отверстий. Еще столько же на холку. Кажется, так рассказывала Вероника.
Наступила тишина, такая глубокая и звонкая, что Стэф слышал в ней биение сердца. Сначала это было его собственное сердце, а потом к его заполошному стуку присоединился другой – медленный и размеренный.
– Я же говорил, – прошептал Маркуша. Наверное, каждый из них слышал, чуял это новорождённое сердцебиение.
А потом случилось чудо, оно было жуткое и радостное одновременно. Оно вселяло надежду на то, что все у них получится.
Лежащее на земле тело вздрогнуло и выгнулось дугой. Из открытой пасти вместе с ошметками пены вырвался протяжный вой. Дальше началась трансформация обычного пса в пса болотного.
– Держи малого! – велел Стэф, отступая на шаг от бьющегося в конвульсиях Зверёныша. – Не подпускай близко!
– Марк, сейчас будет странное, – прохрипел Командор, оттаскивая Маркушу на безопасное расстояние. – Ты главное не бойся! Все нормально! Если что, мы его сами пристрелим.
Братан запрыгнул на опрокинутую вербу, зыркал сверху желтыми глазюками и выл в унисон. Его когти кромсали кору на мелкие щепки.
Когти Зверёныша тоже кромсали, только не кору, а землю, оставляя в ней глубокие борозды. Тело начало меняться со странным костяным пощелкиванием. Удлинялся позвоночник, расширялась грудная клетка, выдвигалась вперед челюсть, а из челюсти выдвигались огромные клыки.
– Он оборотень?! – В голосе Маркуши не было страха, в нем был чистейший мальчишеский восторг.
– Ну, в каком-то смысле, – сказал Командор неуверенно, а потом добавил сиплым басом: – О, черт!!!
