Даня тем временем достал из пакета пустую пластиковую бутылку и сигаретой проплавил в ее нижней части дырку. Потом он поднял глаза на меня.
– Что, Марк Батькович, дурь курить будешь?
– А?
Даня поскреб пальцем дырку в бутылке. Потом он снял с горлышка бутылки кольцо, которое остается от пробки, взял у Костика сигаретную пачку и выдрал оттуда фольгу.
– Иголка, говорю, есть? – спросил он меня.
– Нету. Футбольная для насоса только.
– Давай.
Я достал из кармана футбольную иглу, которой мы сегодня подкачали мяч Санька, и отдал ее Дане. Даня налил в бутылку с дыркой немного пива, обернул ее горлышко фольгой из сигаретной пачки, надел сверху кольцо и начал дырявить футбольной иглой фольгу. Получилось что-то вроде маленького дуршлага, в каком у меня мама макароны готовила. Только очень маленького.
Костик кинул коробок спичек Дане. Спичек там не было. Даня вытащил оттуда какую-то сушеную приправу, похожую на мелкий чай, и насыпал щепотку на фольгу. Потом отдал бутылку Костику, а сам взял в руки зажигалку.
Костик присосался губами к дырке в бутылке, а Даня стал чиркать зажигалкой над горлышком с фольгой и травой. Внутрь бутылки заструился дым, и через дырку Костик вдохнул его. Потом выдохнул, но уже в воздух.
– Точно не будешь? – переспросил меня Даня. – Нормальная дурь. Отняли у Дрона сегодня, а то он совсем убитый и так уже был. Хватит ему.
– Не, пацаны. Пойду, – ответил я.
– Ну давай, – сказал Костян и еще раз затянулся. – И я тебе повторяю, щегол, не думай с туземцами гонять. Они не наши. А то подружишься, а потом тебя нагреют на бабки. Родаки твои сопли разведут: типа «Костя, помоги! Сыночка обидели, что делать, не знаем!» – и впрягайся потом за тебя. На хрен мне это надо.
Я перестал понимать, что говорит Костян. Слова он произносил невнятно. Наверное, после этой своей дури он уже соображал плохо.
Я побежал из садика. Когда я перелез через забор и выбежал на футбольное поле, пацаны уже вовсю гоняли мяч.
– Мы думали, что ты домой свалил, – сказал Санек Струков.
– Ну как? – спросил Жирик.
– Супер гуд все. Не стал Костик бабки мои брать, – ответил я.
– О! Костян вообще нормальный пацан: не берет со своих, – сказал кто-то из малышей. Не Жирик и не Санек.
Я не стал рассказывать, что Костян уже взял с меня сто с лишним рублей, угрожал ноги сломать, если я с Арсеном буду гонять, и предлагал покурить какие-то там его наркотики. Я не считал, что Костян – пацан нормальный. Но жили мы в одном дворе, поэтому лучше молчать.
От двух глотков пива внутри у меня потеплело, и играть в футбол совсем не хотелось, тем более что на улице стояла жара. Я побегал за мячом пять минут, сказал, что болит нога, и сел возле поля на землю. Трибун у нас не было, только травяные склоны, на которых как раз можно сидеть и болеть за своих. Само поле было асфальтовое, с большими торчащими камнями. Упадешь – сотрешься до кости. Кто вообще придумал футбольное поле делать из асфальта?
У нас каждый малыш был футболистом, и каждый был хорош в чем-то одном. Санек, например, бегал очень быстро. Быстрее нас всех. Его брат Диман – тоже быстрый, но он лучше всех бил головой по воротам. Я… я просто бил сильно. Мне всегда доверяли все штрафные и пенальти лупить. Как вдарю, аж штанги трясутся. А Жирик почти всегда стоял на воротах. Нет, он терпеть не мог стоять на воротах, вратарь у нас самая нелюбимая позиция, но больше стоять на воротах было некому, а стоять надо. Как Жирик не отнекивался, как не отказывался, его всегда уламывали постоять еще пару голов. Потом еще пару. А там и матч наш кончался. Вратарь из Жирика был как из говна мотоцикл, но зато все остальные могли побегать, а ворота были худо-бедно прикрыты. Иногда Жирику давали сыграть в поле. Но он был слишком худым и неуклюжим, чтоб из его игры выходил какой-то толк. Его легко можно было просто отпихнуть от мяча.
Мы наигрались и пошли по домам обедать. Моя мама уже вернулась с работы и сварганила мне что-то поесть. Я нащупал в кармане украденные пятьсот рублей. Их надо было вернуть обратно на место. Я поел и стал ждать, когда мама сядет смотреть телевизор или будет в ванной. Не дождался. Мама сразу после обеда решила прилечь отдохнуть. Значит, надо будет устроить все вечером.
Я снова вышел гулять. На дороге между нашим двором и «Мадридом» я встретил сестру Коляна Бажова – Веру. Ей, как и мне, было одиннадцать. Она редко выходила гулять. Говорили, что это брат ее не пускает и не разрешает с нами общаться. Это было странно, конечно. На девчонок война «Мадрида» с нашим «Тринадцатым городком» не распространялась.
Вера была одна и играла сама с собой в классики. Я сказал ей: «Привет» – и она позвала меня играть. Я сначала фыркнул: классики – тоже мне, фигня для девчонок, но потом согласился. Все равно никого из пацанов во дворе еще не было. Вера была совсем не похожа на брата Коляна. Простая и, как я, с веснушками. Странно, что она так редко гуляет.
