– Гет.
– А «привет»?
– Барев.
– Клево. А почему отца перевели? Если вы из Армении, то и служили бы и жили там, а то тут вот тебя старшаки хачом называют. Туземцем.
– Я не знаю, почему перевели. Военных иногда переводят. Может быть, переведут еще раз.
– Так вы же ремонт делаете? Квартира тут у вас.
– Это военная квартира. Военные там ремонт делают. А мы там живем, пока отец тут служит. Если переведут, то в другое место поедем.
– И скоро переведут?
– Не знаю.
– Хм. А на фига тогда военным становиться, если ты только приехал, а тебя в новое место могут перевести?
– Военные должны в разных местах работать.
– А ты тоже в военные пойдешь?
– Я врачом хочу быть. Врачом хорошо быть. А ты кем хочешь?
Теперь уже моя очередь была сказать: «Я не знаю». Я и правда не знал, я вот только-только в шестой класс пойду. Зачем голову себе забивать?
– Но точно не врачом, – добавил я.
– Почему?
– Да ну! Трупы там резать. Кровь. Вот прикинь, кто-нибудь на лом прыгнет, а тебе потом этот лом из груди вытаскивать.
Мы прошли мель, и дно опять стало уходить на глубину. До берега оставалось метров двадцать. Далеко. Течение там было такое же, как и у Первого пляжа, быстрое. Придется хорошо погрести.
– Добросишь? – спросил я Арсена и поднял свои кроссовки над головой.
Арсен посмотрел на берег, подумал и сказал, что не добросит.
– Ну давай я доброшу тогда, – сказал я.
– Не добросишь: ты слабее меня, – ответил Арсен.
Я разозлился. С фига ли я слабее?
– Ну то, что ты в боксе слегка меня побил, это вообще не значит, что я слабее. Спорим, что доброшу? На щелбан?
– Не добросишь.
– Ну тогда давай плыви к берегу и лови. Доброшу. Что я салага, что ли?
– Я свои надену, – сказал Арсен.
– Да пожалуйста. А я свои доброшу.
Арсен прямо в воде начал обуваться. Да, тяжело ему плыть будет. Мокрые кроссовки точно тянули его вниз. Я стоял и смотрел, как Арсен дошел до глубины, где по шею, затем нырнул, вынырнул и замахал руками. И ведь доплыл, зараза! Его хоть и отнесло сильно в сторону, хоть и выглядел он запыхавшимся, но доплыл. Арсен вышел на берег, снова разулся, как смог, отжал свою обувь и приготовился ловить мои «снаряды».
Я запустил первую кроссовку. Ха-ха! Добросил. И хоть Арсен башмак не поймал – он плюхнулся в стороне и застрял в какой-то береговой траве, похожей на камыш, – но это можно засчитать за «доброс». Арсен с берега прямо рукой достал мою кроссовку из травы.
Вторая кроссовка не долетела и поплыла по течению. Я изо всех сил поплыл за ней вдогонку. Арсен тоже нырнул. «Беглянку» мы догнали одновременно. Арсен прямо в воде поставил мне щелбан, и мы вылезли на берег. И его, и мои башмаки были все насквозь мокрыми и пахли болотом.
– Ну что? Пойдем войной на дурдом? – спросил я Арсена после того, как мы немного обсохли и выбили воду из обуви.
Арсен кивнул и сказал:
– Лучше разведкой.
– Да, разведаем сначала.
На другом берегу Урала была Зауральная роща. Это такой парк, где всегда гуляет куча взрослых парочками или с колясками. Мы с пацанами Зауралку не любили. Какая-то она была слишком приличная и асфальтовая. В свалке тут не пороешься. Сплошные скамейки, на которых все или целуются, или меняют подгузники.
Дальше Зауральной рощи опять начинались дикие леса и тропы. И где-то там находились старица и дурдом. Мы нашли тропу и пошли по ней босиком. Но босиком идти было больно, и мы обулись. Теперь шагать стало хоть и небольно, но очень противно: кроссовки хлюпали и натирали ноги.
– Слушай, – спросил я, – а у вас в Армении все борзые такие? Ну, гордые то есть.
– Как?
– Ну, вот ты как сцепился с нашими старшаками, так и не расцепишься. Тебя же так и будут каждый день отпинывать. Не, ты можешь, конечно, родакам шпокануть. У тебя вон батя военный, Костян перед ним рот-то прикроет, но тогда тебе вообще придется нездорово.
– Я не хотел сцепиться. Я просто мусор выносил. А потом платить не хотел. Почему мне платить? За то, что я из Армении и что только приехал?
– Ну не любят у нас чужаков, я тебе пять раз уже говорил об этом. Мы даже с «Мадридом» каждое лето деремся, хотя «Мадрид» совсем близко, через дорогу. Ладно еще, что с «Парижем» у нас войны нет. Тогда бы вообще, наверное, всех по больницам развозили.
– Я не чужак. Я просто приехал. А зачем вы с «Мадридом» деретесь?
– Блин, Арсен, ты прямо как монашка какая-то! Зачем деретесь? А что ходить и смотреть, как эти «мадридцы» по нашему двору гоняют? С Машкой дружат? Да, с той, в которую ты влюбился. Они не наши, и нефига им с нашими девчонками дружить.
– Ничего не влюбился, – Арсен нахмурился.
– Да точно втюхался, – я засмеялся и нагнулся поправить кроссовку, чтобы натирала меньше.
Арсен меня толкнул. Несильно, но этого хватило, чтобы я улетел с тропы и навернулся в кусты.
– Охренел, что ли?! – я вскочил и толкнул Арсена в ответ, но он устоял.
– Ничего не влюбился.
– Ладно. Хрен с тобой. Еще раз толкнешь – в рожу получишь.
