– Маркушу на хрен, – выдавил Костик. – Он с чушкой гоняет. Не пацан он. Не наш. Говно он.
Я испугался: что это Костян про меня вспомнил? Я забегал глазами по мелким пацанам, которые стояли рядом, но все они смотрели в землю. Санька рядом не было: куда-то он уже дернул.
– Маркуша, поди сюда, – сказал Рома, и теперь уже я протиснулся через пацанов в первый ряд.
Я глянул на Жирика. Тот продолжал стоять с круглыми глазами, но нюни не пускал. Держался. Потом, наверное, заноет, что опять его не взяли драться. И снова его успокаивать. Хотя это фигня. А вот то, что Рома опять до меня докопается, это плохо.
– Маркуша! – крикнул Рома. – Я же тебе сегодня утром, сука, говорил! Опять с туземцем дружба?
– Ничего не дружба, – ответил я. – И не гоняю. После того, как ты мне сказал, я его даже не видел.
– А чего Костик тогда говорит? Топай сюда, – сказал Рома, и я подошел к лавке, на которой сидели Костян и Рома.
– Не знаю я, чего он говорит, – ответил я.
– Сука, Маркуша! Предатель! – крикнул Костян мне в лицо. Я почувствовал на себе капли его слюны. Глаза у Костяна были красными, и говорил он непонятно, как будто с кашей во рту.
– Короче, дело к ночи, – сказал Рома. – Пацаны нам нужны, но предателей мы вышвыриваем, знаешь, да?
– Ничего я не предатель, – сказал я.
– А чего Костик говорит, что ты с этим Арсеном-херсеном вась-вась? – спросил Рома.
– Нет.
– Против «Мадрида» хочешь в субботу?
– Да.
– Тогда садись на жопу.
Старшаки вокруг хохотнули. Им всегда нравилось, когда Рома или Костян над кем-то издевались.
– Зачем садиться?
– Садись давай, а то я тебя прямо тут с пацанами урою.
– Ром, да отстань ты от Маркуши, – это уже Санек за меня вступился.
– Рот закрой, гнида мелкая, – оборвал Санька Рома. – Садись!
Я сел на землю. Травы у «шахматных» лавок не росло, голая земля, но это ничего. Отряхнусь.
– Давай скажи что-нибудь про туземца.
– Что сказать? – спросил я.
– Скажи: «Туземец – гнида!».
Я сказал.
– Сестра туземца – шалава мелкая.
– Да ей лет пять, какая она…
– Ты баран, что ли, Маркуша? Повторяй! А то на хрен из «Тринадцатого городка» вылетишь. Будешь вон, как Жирик, стремным.
– Сестра туземца – шалава.
– Молодец, – сказал Рома и повернулся к Костяну, который встал с лавки и собирался куда-то идти. – Оставим Маркушу?
Костян ничего не ответил, он просто продолжал стоять с круглыми глазами.
– Ладно, – сказал Рома. – Но туземцу надо будет снова всечь. А то он на баб наших лезет.
– Это да, – почти хором подтвердили Таксист, толстый Даня и остальные. – Надо будет ему снова всечь, Ром.
Я встал с земли и отряхнулся. Пацаны и шахматисты стали расходиться. Ко мне подошли Санек с Диманом, хлопнули меня по спине и сказали что-то вроде: «Забудь!».
– Рогатки надо новые сделать, – сказал Диман, и я кивнул.
– Арсен – нормальный перец. Пофиг, что там старшаки про него несут.
– Надо избить их всех, – сказал я. – Как сегодня «мадридцев», так и надо.
– Не, – ответил Санек. – Хуже тогда все будет. Придумаем что-нибудь.
– Когда?
– Завтра придумаем. Утром, – успокоил меня Санек. – Хотя они сами скоро все сдохнут. Мама говорила, что наркоманы живут лет пять, а потом передоз. А токсикоманы еще быстрее.
– Костян уже точно лет пять торчит, – сказал Диман. – И с пакетом я его видел.
– Ну, значит, скоро все, – сказал Санек.
– Арсену не говорите только про сегодня, – попросил я Санька и Димана.
Они оба кивнули.
– Завтра на свалку пойдем вооружаться, да?
Пацаны снова кивнули.
– А Жирик где? – спросил я и огляделся. Жирика мне было жалко еще больше, чем себя.
– Домой пошел. Вон он, – Диман рукой показал, как Жирик топал домой. Он был уже далеко от нас.
– Жирик! – крикнул я. Тот не обернулся.
– Жирик! – крикнул Санек, но Жирик опять не повел ухом.
– Ну и хрен с ним, – сказал Диман. – Сегодня поноет, что не взяли, а завтра опять будет как нормальный такой Жирик.
Нет, Диман был не прав. Я хотел было побежать за Жириком, но меня позвали домой. Время ужина. И ведь жрать хотелось очень сильно. Я посмотрел, как Жирик зашел в свой подъезд, потом я пожал пацанам руки и побежал домой. После ужина зайду за Жириком и поговорю, если настроение будет.
Сразу после ужина, состоящего из жареной картошки и котлет, меня отправили в магазин. У отца было очень странное лицо, когда он давал мне деньги и говорил, что мне нужно купить. Думал, наверное, что теперь я эти деньги обязательно украду, потрачу, а дома скажу, что их у меня старшие пацаны отобрали. Какие взрослые иногда глупые! Сейчас-то мне деньги красть на фиг не надо. Все равно меня уже сегодня посадили на жопу и заставили всякую фигню про друга говорить. И никаких денег не надо.
