Маркетолог от Бога полностью

Завтракаем вчетвером. Этот бутерброд с сыром возвращает мне любовь к жизни. Немного мутит и хочется в душ. Соня смотрит в зеркало, а потом на меня и спрашивает: «Как у тебя получается так хорошо выглядеть?» Я отвечаю «Ой, ну прекрати!» Сама не понимаю, как я могу выглядеть красиво, когда на душе так погано. Наверное, это все от моего кокетства.

По пути к платформе Толик спрашивает, понравилось ли нам. Я отвечаю, что было неплохо. Потом он вспоминает про плеер и бежит как оголтелый обратно. Ясный зимний день и много голубого неба. Мы в придорожном ларьке. Никита покупает сигареты, от которых меня уже тошнит, я беру шоколадку «Пикник», длинную, как скалка. Поезд подходит, прощаемся с ребятами, Толик еле успел вернуться с плеером. Никита остается здесь, потому что проспал все пары. Я организую обнимашки, чтобы на прощание почувствовать запах Никиты, а Толик, в свою очередь, пытается обнять меня. У него не получается. Лошара.

Теперь в прохладной электричке мы вдвоем, я и Соня. Пусто, кроме нас, в вагоне еще трое. Серые кресла под цвет моих сапог, а сапоги у меня под цвет сумочки. Мне нравится этот вагон, он мне идет. Светло, как на севере в полярный день, во всех окнах плывет снег. Соня просит и отламывает у меня кусок шоколадки, мне не жалко – я люблю, когда она ест мою еду. Честно. Смотрит в окно. Немного говорим о том, что было вчера. Я спрашиваю, почему она загналась где-то в три часа ночи, – она сползает с темы. Я спрашиваю, чем закончилось выяснение отношений с Никитой, – она говорит, что он недавно расстался с девушкой, ему тяжело, между ними ничего не может быть, они будут друзьями. Дальше улыбаемся и молчим, я пишу в блокнот, пытаюсь послушать музыку. Вот я и узнала. Что теперь? Мне почему-то от этого не легче. Не тяжелее. Вообще никак. Не нужно рассказывать ей про то, что мне нравится Никита. Просто не говорить. Это не противоречит моим жизненным принципам, которых у меня, кстати, нет. Эта любовь пройдет. Не этим утром, так другим.

Она сидит в интернете со своим четыре джи и показывает мне чью-то запись вроде шуточного объявления «сниму угол в любовном треугольнике». «Забавно», – говорю я. Это весело. А знаете, что еще весело? Если бы она узнала мои мысли, возможно, эта шутка показалась бы ей не такой смешной. Дальше едем молча.

Черт побери, этот парень что, собрался с нами жить? Никита опять едет к нам. Сейчас десять вечера, а когда мы расстались, было два. Я не против.

Весь день я провела с Соней. Гуляли по Камергерскому, говорили о любви, пили кофе в «Старбаксе». Мне нравится с ней жить. Каждую секунду так комфортно, как с собой. Это судьба улыбается мне после долгих лет нервного проживания с родителями. Сейчас я чувствую себя в эмоциональном санатории. За долгое время Соня – первый человек, который меня не бесит. Скоро придет второй человек, Никита.

– Как тебе Никита? – вдруг спрашивает Соня.

– Никита? Этот Никита? Который сейчас приедет? (Ну а какой еще? Ты вообще много Никит знаешь? Вряд ли Соня спрашивает про твоего крестного или одногруппника, которых она никогда даже не видела).

– Да, этот.

– Он хороший парень, – отвечаю быстро и серьезно. Не спалилась. Перевожу взгляд на булочную. Мы идем по Второй Тверской-Ямской. А может, по Третьей. Не пойму.

– Знаешь, – говорит Соня, – он мне сначала очень нравился. Мы весь январь переписывались, это было так круто. Но когда мы встретились… я поняла, что это совсем не то. Он слишком похож на сама знаешь кого (на ее бывшего), и это уже сама знаешь что… (не знаю, но догадываюсь).

Соне сейчас тяжело. На выходных она даже была у психоаналитика. Сказала мне по секрету. Видимо, я ей очень близка. Вряд ли скажет это кому-то еще. Говорит, у нее проблемы: не может забыть прошлое и боится, сама не знает чего. Мне кажется, ей просто нужен парень.

– Я знаю, – кивает Соня, – нужен. Но это так трудно, найти человека без пустых предрассудков. Как быть? Он (ее бывший) был таким чувственным. Мы ругались, плакали, потом целовались, иногда просто набрасывались друг на друга. Это была настоящая страсть. Понимаешь?

Понимаю. Она продолжает:

– Мне нужен парень, который бы не пытался меня контролировать. И я не буду от него ничего требовать. Чтобы мы могли в любой момент уйти друг от друга. Я даже не стану спрашивать к кому. Я смогу, я знаю. Настоящая свобода, понимаешь? Я хочу быть свободной, максимально свободной… как… что называют символом свободы?

– Статую Свободы?

– Как птица, да. Я не хочу этого занудства, разговоров про ипотеку… Я хочу страсти, драйва. Чтобы можно было с ним отрываться в среду днем, а не в пятницу вечером, чтобы мы могли болтать и летом гулять всю ночь. Чтобы он мог накуриться и не жаловаться, что ему завтра рано вставать. Хочу такого парня, который сможет рисковать, делать необдуманные поступки… пить…

– Заложить квартиру, – подбрасываю я.

– Накурить детей…

– Продать детей.

– …да, пропьет детей и бросит меня одну. – Соня задумалась.

Проходим мимо парка, где валялись в снегу, – сейчас там полно людей.