Маркетолог от Бога полностью

– Но не могу я хотеть того, к чему меня не тянет. Это как есть шпинат, потому что это здоро́во. Кто станет есть шпинат по собственной воле?

– Будет. Тот, кто понимает, что болен, – отвечаю я.

На этих словах мы зашли домой. Сегодня я поняла три вещи. Соня мне доверяет. У Сони нет серьезных планов на Никиту. Я до сих пор не понимаю, к чему все идет.

Почему Никита к нам зачастил? Может, он в меня влюбился? Довольно нескромно с моей стороны. Я никогда не считала, что в меня просто влюбиться, но Соня уверена, что я красивая. Мне бы ее уверенность. У Сони есть качества, которые не помешали бы многим мужчинам: она смелая, решительная. Когда на концерте мы пробираемся через толпу к сцене, Соня берет меня за руку и идет впереди. Так всегда: я, она и ее рука, которая куда-то меня ведет. И вот Соня убеждает меня, что я симпатяга. «Посмотри, куда бы мы ни заходили, все мужчины смотрят на тебя». Я замечала, но всегда думала: «Видимо, с прической что-то не так». И медленно поправляла волосы, как в рекламе. Мужчины от этого смотрели еще дольше. Теперь я понимаю: может, и так. Может, я действительно ничего. Все мои прошлые парни говорили мне то же самое, но я им не верила. Ведь они любили меня, с чего вдруг человеку, который любит тебя, говорить правду, так?

Может, и Никите понравилась моя внешность. Хорошо бы. А что, если нехорошо? А вдруг Никита такой, как Глеб? Глеб – это молодой ученый-политолог, лучший друг Сони. Когда я увидела Глеба в первый раз, мы мило побеседовали, он сказал мне, что я интересный человек с хорошим чувством юмора, а как только я отошла, спросил Соню: «Как ты думаешь, она согласится на секс втроем?» Это мне потом рассказала Соня, с таким вопросом-утверждением: «Ну ты же не согласилась бы?» Нет. Ты что. Глеб несимпатичный, и у него совсем нет вкуса в одежде. Помнишь его шапку, которая была настолько ужасной, что ты ее спрятала, а-ха-ха. Да и вообще, я… ты… мы… это… как-то странно… Нет, не согласилась бы. Ты ведь тоже отказалась? И тут Соня здорово замялась.

И вот теперь Никита появляется у нас каждый день. Не то чтобы я очень против, но мне нужна информация, чтобы быть готовой ко всему.

Нет. Нет. Ну нет же. Все-таки Глеб – чертова питерская богема. Никита не такой, он намного серьезнее и… чище. Вот он сидит передо мной. Мы втроем на кухне, ужинаем. Никита ест, и у него все остается на губах: кусочки петрушки, специи. Нет, этот парень не может замыслить что-то коварное. Я смеюсь над ним, показываю, где нужно вытереть, он вытирает, но все не там. В итоге вытираю сама. На ужин вок-лапша с острой курицей, овощами и пряным соусом. Но Соня не добавляет соус, жует всухомятку, хотя… Я говорю: «На, добавь соус», а она: «Нет». Не понимаю, почему она капризничает. Все же было нормально. Соня напряжена.

Но нам хорошо втроем. Знаю, что уже десять раз об этом говорила. Это не потому, что я тупая (хотя от этого никуда не денешься), просто хотела сказать, что сегодня тоже. Если бы вселенная состояла из нас троих, в ней была бы гармония. Кажется, я поняла, как можно это описать. Сейчас попробую. В детстве я посмотрела фильм про переселение душ и подумала: «Да как так?!» Население Земли постоянно растет. За какой-то период, небольшой по вселенским меркам, численность людей выросла в три раза – что получается? Две трети рождается без души? Или, может, каждый рождается с одной третьей частью души. Душа распыляется по миру? И вот сейчас как будто бы одна такая душа, рожденная в трех разных местах, скитаясь, собрала себя в одну точку, здесь, в Москве. Это и есть мы.

И хотя Соня сегодня ведет себя с холодком, все круто.

– А давайте поиграем в свободные ассоциации, – предлагает она. – Я буду говорить вам слова и записывать первое, что вы скажете. Отвечать нужно быстро, игра на время.

– Психоаналитик научил? – подшучивает Никита.

Я молча поворачиваюсь к нему и понимаю, что Никита, черт побери, тоже знает секрет про психоаналитика. И видимо, узнал об этом раньше, чем я. И видимо, Соня считает его более близким другом. Хотя они знакомы… месяц! А мы два года. Ну здравствуйте. Успокойся, не подавай вида.

Ладно, играем. Соня настроена серьезно. Включила секундомер, взяла лист бумаги и ручку. Она называет слова, рандомные и простые. Никита хорошо справился. А вот мои ассоциации ей не понравились.

– Ты портишь игру.

Что? Как? Нельзя же винить человека в ассоциациях – они же бессознательные!

– Это нечестно, – налегает Соня, – зачем ты отвечала в стихах?

– Но это первое, что приходило в голову! – оправдываюсь я и тихо добавляю: – Может быть, у меня стихотворный дар…

– Послушай, что ты ответила:

Мир – мечта.

Грех – бред.

Бог – пустота.

– Я все объясню, – говорю, – смотри. Мир-мечта: это у меня с детства такая мечта – мир во всем мире. Дальше. Грех-бред, потому что грех – это бред, человек приходит в общество, а ему такие: «Слушай, мы тут придумали кое-какие правила, так вот по этим правилам ты лох и всем должен».