Маркетолог от Бога полностью

Она показала рукой – от храма до помещения с краном несколько шагов. Баня, подумала я, а через дорогу раздевалка.

Тут, в этой каморке, под тусклой лампочкой у зеркала, я и разревелась. Сама не знаю – режет в глазах, как будто смотришь на яркий свет. Но света в этом месте нет никакого. Тусклая лампочка под потолком. Из одного глаза покатилась слеза. Из другого. Реветь мне пришлось недолго, секунд тридцать, времени больше не было.

Выхожу – толстый косолапый рыжий пес шагает быстро, трется о мои колени и убегает. За ним еле поспевает охранник. Он останавливается рядом со мной, чтобы отдышаться, и философски смотрит вдаль. Пару минут мы стоим молча.

– А главное, всех любит, – прервал молчание охранник. – Ты можешь быть последним негодяем, а он все равно тебя любит.

– Вы про Бога?

– Про Пирожка нашего.

Я тоже посмотрела вдаль. Вдали пес залезал на клумбу.

– Пирожок, туда нельзя, иди ко мне. Молодец.

Я прошлась вокруг храма. Постояла у доски с объявлениями. Вернулась обратно – обсуждают вечную жизнь.

Чаепитие подходит к концу, все читают молитву (из которой я поняла только, что поесть – это дело достойное), а потом вместе убирают со стола.

Мы выходим из храма во двор, и молодежь еще какое-то время общается. Во дворе тепло, солнечно, играют дети. Полина поворачивается и говорит мне:

– Светленькие – это отца Андрея.

Я насчитала семь.

– Да, – говорит. – Шесть девочек и один мальчик, самый маленький.

Малыши бегают вокруг. Останавливаются, прячутся, смеются и дальше носятся по двору. Я издалека смотрю на отца Андрея и его супругу, она держит ребенка на руках.

– Они как будто из параллельной реальности, – говорю я Полине.

Реальность, где не работают шутки из фильма «О чем говорят мужчины» про вечные измены и наслаждение ссорами.

Может, и правда есть семьи, где люди умеют нести ответственность друг перед другом? Если двое так решили и работают над собой, то что им может помешать? Да много чего. Но что, если правда есть кому им помочь?

Мне пора идти.

Светлый весенний вечер. Я вышла из арки колокольни на набережную, поднялась по мосту в сторону Красной площади. Закурила. Мой любимый мост с балконами. Стою на одном таком, уперлась в каменное ограждение. В чем-то этот батюшка прав. Но прозорливым его не назовешь. Скорее всего, он и в людях не разбирается. Откуда, правда, такие мысли?

Да просто я ему понравилась. Конечно, не успела я дойти до Красной площади, как уже подумала: приди к нему страшная – он бы не заморачивался. Отличная отговорка: «Этот просто влюбился». С кем я сейчас спорю? Я что, не верю, что ко мне можно хорошо относиться? Нет, я не верю, что к любому человеку можно относиться вот так хорошо. Особенно к тому, которого видишь первый раз.

Наверняка этот поп в своем джипе сейчас пролетает мимо, за моей спиной, пока я смотрю на реку; едет, конечно же, вдрызг пьяный. Сбивает, не заметив, пару людей. Что за мысли нападают со всех сторон? Свежие ассоциации прямиком из бессознательного: вспомнила, как дочки отлученного Льва Толстого приходили из церкви и, чтобы порадовать папу, рассказывали, как в волосах крестьян кишат вши.

И что они там придумали с этой жизнью вечной? Я знаю, что буду жить один раз. Это делает каждый момент моей жизни значимым. Моей пустой на любовь жизни значимым. Моей дофаминовой гонки значимым. А они что? Быть самым добродетельным на кладбище? Все одинаково бессмысленно.

Но любовь, кажется, существует.

Что-то я заигралась. Завязываю. Хорошие девочки не экспериментируют с формой.

Просто это страшно – встретить человека, который вдруг ни с того ни с сего видит в тебе лучшее, чистое, прекрасное. Непонятно, куда это деть, как это примерить к своему опыту. Сумасшествие? Влюбленность? Корысть? Кажется, нет. А что? Что еще есть в моем прошлом зверячьем опыте? Я пролистываю в голове жизнь до этого момента. Думаю: «Если можно было жить в такой любви, то сколько любви потеряно и сколько сделано ненужных телодвижений».

В парке Горького уже не поют, зато гитара и барабаны играют в полную силу, набирают скорость.

– А машина-то у него какая хоть? – спрашивает Соня.

– Не знаю.

Соня вертит в руках визитку.

– Напросись к нему в гости – вот это будет материал.

А я сижу на траве и думаю: «Где может быть любовь, там должна быть любовь».

Я сижу в шкафу. На коленях у меня торт, который я полдня пекла. Слушаю, что Соня рассказывает обо мне Никите. Хотя план был совсем другой.

Мы с Никитой договорились иначе: как только Соня уходит в спортзал, он приезжает, мы немного целуемся, я пеку торт, и он уходит. Я ухожу за ним. Возвращается Соня. Дома никого нет, она удивляется, подозревает, что я с Никитой. Тут приходит Никита. Он говорит, что не знает, где я. Тут звонок в дверь, Соня смотрит в глазок, а там я с тортом и зажженными свечками. Почему-то такой план показался нам клевым, хотя сейчас, в шкафу, я понимаю, что ничего особенного в нем нет.