Как избежать «диалектического круговращения»[90], свойственного гегелевскому решению, коль скоро развитие диалектически взаимосвязанных элементов «предопределено природой понятий» [МЭ: 1, 232]? Именно этот момент играет наибольшую роль; что же касается термина «диалектическое круговращение», то он граничит с совсем недиалектической тавтологией[91]. Ответом Маркса был разрыв «круга»; он не только сохранил диалектическую структуру объяснения, но и раскрыл реальные рамки его действия. Он показал, что Гегель был вынужден предложить такой тип решения из-за «неразрешенной антиномии» [МЭ: 1, 223] между внешней необходимостью и имманентной целью в его концепции действительного и идеального государства. Коль скоро «с точки зрения политической экономии» разрешить эту антиномию невозможно, даже если приложить для этого усилия (внеся еще одно противоречие и определив возможные пути рассуждений), «эмпирическая действительность, таким образом, принимается такой, какова она есть; она объявляется также разумной, но разумной не в силу своего собственного разума, а в силу того, что эмпирическому факту в его эмпирическом существовании приписывается значение, лежащее за пределами его самого… Действительность превращается в феномен, однако идея не имеет никакого другого содержания, кроме этого феномена» [МЭ: 1, 226]. Такова необходимая завуалированность приведенного социального противоречия, которое отделяет Идею от ее содержания, сводя действительность к простому феномену, который, естественно, тяготеет к идеальности как собственной противоположности, а при ее изменении – как сфере собственной рациональности. Таким образом, «субъективная, отличная от самого факта идея» [МЭ: 1, 226] создается спекулятивным путем и в свою очередь производит тождественный субъект-объект, с помощью которого «это философское разложение и восстановление наличной эмпирии» (со всеми ее действительными противоречиями), на которую мы ссылались, может быть осуществлено.
