В «Деньгах и власти» рассказывалось про две богатые семьи, которые боролись за лидерство в строительной отрасли США. В этот вечер показывали тридцать четвертую серию. Каким образом Монс не знал о сериале, было для Маркуса загадкой, однако правда заключалась в том, что про сериал он знал и даже смотрел его. Он с нетерпением следил за ним втайне от сына, который за исключением суббот не смотрел телевизор после девяти часов вечера.
В тридцать четвертой серии семьи боролись за разрешение на строительство в Нью-Йорке самого большого в мире небоскреба. Безобразные методы борьбы за контракт у семьи Смитов и у семьи Джонсов не знали ограничений: шантаж, взятки, воровство, фальсификация чеков, похищение людей, насилие и убийства. В «Деньгах и власти» было всё. Все были негодяями, кроме двоих. Зато эти были запредельно хорошими. К тому же они были влюблены друг в друга. Это была несчастная любовь, которая все время сталкивалась с препятствиями. Одного звали Генри, он был студентом-юристом и младшим сыном семьи Смитов. Его играл Билли Паркер, восходящая звезда Голливуда, страдающий запоями. Но к спиртному он был неравнодушен в реальной жизни. В «Деньгах и власти» он, напротив, никогда не пил ничего крепче чая. Второй была Ребекка Джонс. Она была единственным ребенком и против воли семьи получила профессию медсестры. Никто, кроме госпожи Смит и госпожи Джонс, не знал, что она приемный ребенок. На самом деле у госпожи Смит была когда-то тайная связь с брокером Флорианом Симмсом. Она забеременела, и с госпожой Джонс, которая не могла иметь детей и была ее подругой, заключила договор, что она сможет выкупить ребенка, когда он появится на свет. Когда Ребекка родилась, госпожа Смит дала взятку акушерке в частном роддоме, чтобы та признала ребенка мертворожденным. Потом она отнесла ребенка госпоже Джонс, которая в тот момент лежала в наркологической клинике. Когда госпожа Джонс вернулась домой, она появилась с Ребеккой и, сияя от радости, рассказала мужу о совершенно неожиданном рождении. Генри и Ребекка, таким образом, приходились друг другу единоутробными братом и сестрой. Это выяснилось после ужасной аварии в сорок первой серии.
Ребекку Джонс играла Диана Мортенсен. Она выглядела еще моложе, чем на фотографии, но в тридцать четвертой серии ей и было не больше восемнадцати. Маркус предполагал, что ничьей груди в «Деньгах и власти» он не увидит. И не ошибся. Что, в сущности, было странно, потому что все непрерывно прыгали друг к другу в постель. Вдоль и поперек, и стар и млад. Поцелуи, объятия и потом – на полной скорости в спальню. Красивая музыка, оголенные бедра, взволнованные лица, розовые простыни, двигающиеся вверх-вниз, но никаких грудей. Сигмунд рассказывал, что американцы спят друг с другом в сериалах, так же как выпивают на улицах. Они могут влить в себя сколько вздумается, только бутылка при этом должна быть в бумажном пакете. Все разрешается, только не в открытую. В «Деньгах и власти», как только герои заходили в помещение, они тут же что-нибудь себе наливали и спали друг с другом повсюду, а вот как – можно было только догадываться. Что было не так-то трудно.
Единственным персонажем сериала, кто не пил и не спал с кем попало, была Диана Мортенсен. Она в основном бродила туда-сюда с грустным видом, когда не ухаживала за старыми и немощными. Тогда она была доброй, гладила их по голове и находила нужные слова, чтобы приободрить. Но когда она выходила из комнаты и оставалась одна, она опять становилась такой же грустной. Маркус не был уверен, грустила ли она из-за всех этих старых и немощных или потому, что ей самой было очень плохо, ведь она ни с кем не спала, уж точно не со своим единоутробным братом, которого она любила. Если бы ей захотелось переспать с кем-нибудь другим, наверно, у нее бы получилось. В этом Маркус был уверен. Предложений хватало, но, когда они поступали, Диана Мортенсен краснела и бранилась на того, кто дерзнул, а потом шла дальше своей дорогой и выглядела еще грустней.
Маркус никогда не видел, чтобы люди краснели так прекрасно, как Диана Мортенсен, и это вовсе не выглядело так, будто она смущена. Она краснела, глядя им прямо в лицо, и они сами просили прощения. Они просили прощения,
– Да, слабо, слабо, – сказал Монс, выключив телевизор.
– Я же вас предупреждал, господин Симонсен, – сказал Сигмунд.
– Можно заранее догадаться обо всем, что случится дальше, – продолжал Монс. – Семья Смитов получит разрешение на строительство, и потом…
