Маркус и Диана полностью

Маркус медленно заговорил. Сначала с сомнением, а потом все живее и живее. Не думая, он воспроизводил слова точно так же, как рассказывал о леднике или писал письма, и, пока говорил, обнаружил, что он уже больше не Маркус Симонсен. Он стал Маркусом-младшим. Он рассказал о любви к норвежской природе, о забавных эпизодах из школьной жизни, об одноклассниках, которые ему завидуют, потому что у него больше карманных денег, об увлекательных теннисных чемпионатах, которые он выиграл, об интересных поездках в экзотические страны, о докучливых репортерах из желтой прессы, которые преследовали Маркуса-старшего, об одиночестве оттого, что он не такой, как все. Потому что, в конце концов, он был другим. Не такой, как все, сын миллионера. И самое удивительное, было не заметно, что он сочиняет. Все казалось правдой. Он не делал вид, будто он Маркус Симонсен-младший. Он был Маркусом Симонсеном-младшим. Слова текли сами собой. Он только принимал их и передавал дальше и все это время расхаживал взад-вперед по номеру. Иногда задумчиво, сложив руки за спиной, иногда возбужденно жестикулируя. Наконец он остановился перед Сигмундом и посмотрел ему в глаза, печально улыбаясь.

– Ты знаешь, Диана, – сказал Маркус, – иногда я мечтаю стать самым обыкновенным мальчиком. Ты меня понимаешь?

Сигмунд молча кивнул. Он был сражен. Он надеялся, что ему удастся вытянуть из Маркуса скрытые таланты, но о таком невероятном перевоплощении он даже не мечтал.

– Ну как? – с опаской спросил Маркус. И секунды не прошло, как он снова стал самим собой.

– Это было… гениально.

– Ты серьезно?

– В жизни ничего круче не видел. Как тебе удалось?

– Не знаю. Просто получилось, и все.

Сигмунд энергично кивнул.

– Понимаю, – сказал он.

Маркус знал, что Сигмунд не понимает. Пожалуй, Сигмунд соображал лучше него, но у него не было достаточно фантазии, чтобы понять, что Маркусу становится гораздо легче, когда он не думает. Когда он думал, все сбивалось, как в танцевальной школе. Но когда он не думал, он в самом деле становился другим человеком. Он не мог объяснить этого, но знал, что так оно и было. И это было вовсе не сложно. А даже легко. Неприятно легко. Все легко, когда только тебе удается не быть самим собой.

– По-моему, я больше способен не быть самим собой, чем быть им, – сказал он медленно.

– Да, – отозвался Сигмунд, – ты здорово преобразился.

Он сказал это с некоторым превосходством, и Маркус знал, что это из-за неуверенности.

– Это совсем не сложно, – сказал он в ободрение, – хочешь попробовать?

Сигмунд посмотрел на часы.

– В другой раз. Твой отец ждет нас в холле.

Маркус кивнул. Он был вполне доволен, но в то же время во рту у него остался неприятный привкус. Наверное, остатки морской болезни.

Когда они выходили из комнаты, Сигмунд открыл дверь и пропустил Маркуса вперед. И это показалось правильным и неправильным одновременно.

Монс сидел в холле и читал местную газету. Когда мальчики спустились, он таинственно на них посмотрел.

– Знаете, кто приедет сюда в четверг? – спросил он.

– Нет, господин Симонсен, – ответил Сигмунд, – ни малейшего представления.

– Диана Мортенсен!

Как мальчики удивились!

– Да что вы говорите! – сказал Сигмунд.

– Вот так сюрприз, – пробормотал Маркус и покраснел.

– Ну да, – довольным голосом произнес Монс. – Ее привезут из аэропорта на лимузине. И в этой гостинице в ресторане «Фишляндия» в честь нее в четверг организуется прием. Могу поспорить, здесь будет толпа журналистов.

– Да уж, можно предположить, – сказал Сигмунд.

Монс подмигнул Маркусу.

– Послушайте, ребята, у меня есть идея.

– Как интересно, – сказал Сигмунд.

– Я же обещал угостить вас обедом в ресторане «Фишляндия». Может, попробуем заказать столик на четверг?

– Идея просто великолепна, – сказал Сигмунд.

– Восхитительно, – пробормотал Маркус.

Монс улыбнулся ему:

– Если повезет, тебе, может быть, удастся взять у нее автограф. Вот будет здорово!

– Да, – сказал Маркус, – будет здорово.

– Иду заказывать столик прямо сейчас, – сказал Монс, – будем надеяться, что свободные места еще есть.

– Да, – сказал Сигмунд, – в самом деле, стоит надеяться.

– Потому что иначе будет ужасно обидно, – сказал Маркус и сжал кулаки за то, чтобы ресторан был уже забит на четверг.

Но места были. Один свободный столик, который им и достался. Маркус закрыл глаза. Если бы он только мог перестать думать, все было бы хорошо. Но чтобы перестать думать, он должен не думать, что он должен перестать думать, а перестать думать очень трудно, когда предстоит встретить девушку, о которой все время думаешь.

– О чем ты думаешь? – спросил Монс.

– Ни о чем, – ответил Маркус.

– А почему ты в костюме?

– Не знаю.

– Оставь его на четверг, – сказал Монс, – а сегодня мы пойдем есть пиццу.

Весь вечер Маркус упражнялся в недумании. И Монс, и Сигмунд были в отличном настроении. Они запихивали в себя пиццу, и Маркус, как мог, старался от них не отстать.