На следующее утро Монс взял напрокат все для игры в гольф. Он хотел потренироваться на крыше, а Маркус и Сигмунд отправились изучать город Хортен. Непрекращающийся дождь уже не имел никакого значения. Для настоящего игрока в гольф моросящий дождик не является препятствием, и Монс забивал свои мячи, одевшись в плащ и бейсболку, одолженную у Сигмунда, а мальчишки шлепали по лужам в городе, ели мороженое и арахис. Потом все трое отправились в Морской музей, где они увидели памятник не только капитану Оскару Вистингу, но и еще нескольким известным мореплавателям, в том числе капитану Лейфу Велдигу Ульсену – первому норвежцу, погибшему во время антифашистского сопротивления 9 апреля 1940 года. Сигмунд был потрясающим гидом. Он знал очень много о Морском музее, и благодаря ему посещение музея для остальных двоих стало настоящим событием. Потом они пообедали в гостинице и пошли в кино смотреть американскую комедию, от которой настроение у Монса и у Сигмунда стало еще лучше. Настроение же Маркуса, напротив, неуклонно ухудшалось. Теперь оставались всего одна ночь и один день. Обратный отсчет начался, и не думать было уже невозможно. Когда он лег спать, он начал считать полоски на пижаме. Их было тринадцать, как он и подумал. Он вздохнул, пожелал Сигмунду спокойной ночи и выключил свет.
Он резко сел в кровати. Он проснулся с чувством, что произойдет что-то ужасное, но понятия не имел, где он. Он увидел, что Сигмунд стоит у окна, и мгновенно все вспомнил. Он быстро лег обратно и подумал, что стоит еще немного поспать. Отложить начало нового дня еще на полчаса, а потом…
– Смотри, дождь перестал!
Сигмунд раздвинул занавески и подошел к кровати. Маркус делал вид, что спит.
– Просыпайся, Маркус! Великий день настал!
Маркус слегка приоткрыл глаза. Да, настал великий день. А завтра он уже будет позади. Так он обычно думал, когда собирался идти к зубному, но сегодня все будет куда хуже, чем какой-то просверленный зуб. Все было так чудовищно, что даже мысль о завтрашнем дне его не радовала. Потому что после сегодня все будет совершенно иначе. Он переживет самое низкое падение в своей жизни, и от последствий этого падения он уже никогда не избавится. Они будут преследовать его всю оставшуюся жизнь. Сколько ни представляй себе, что ты сын миллионера, тебя все равно разоблачат. В этом он был уверен. А после разоблачения ему уже никогда больше не удастся перестать думать. От ужасающей мысли о встрече с Дианой Мортенсен он становился еще трусливее, еще растеряннее, еще застенчивее. Тогда он действительно станет настоящим Макакусом. Раз и навсегда. Медленно он встал с кровати.
– Да, – сказал он, – день настал.
– Что вы будете, ребята?
Монс оторвал взгляд от меню. Он сидел рядом с Сигмундом лицом к залу. Маркус сидел по другую сторону стола и смотрел в стену за их спиной. Он сел туда сразу же, как они вошли. Отец предложил поменяться с ним местами, чтобы он получше смог разглядеть Диану Мортенсен, когда она войдет, но он отказался. Не очень-то его интересовали кинозвезды, сказал он, поэтому он хотел бы просто спокойно пообедать. Он слабо надеялся, что ему удастся отложить встречу с Дианой на пару дней. Если Монс спросит, не хочет ли он взять у Дианы автограф, он скажет, что перестал их собирать. Сигмунд, конечно, обязательно подмигнет, а он сделает вид, что не заметил. Может быть, ему очень повезет и он отравится едой – тогда он сможет спокойно пойти в номер. В общем, возможности есть. Он оценил все и ни в одну не поверил.
– Рыбу, – сказал он, – я хочу рыбу.
Монс засмеялся:
– Конечно. Мы же в рыбном ресторане. Какую рыбу?
– Я хочу филе зубатки с креветками, – сказал Сигмунд, – и колу, если можно.
– Я буду камбалу, тушенную в белом вине, – сказал Монс. – А что тебе, Маркус?
– Здесь есть сырая рыба?
Он слышал, что рыба может испортиться, хотя в таком хорошем ресторане это было маловероятно.
– Есть копченый лосось, – немного удивленно сказал Монс, – но почему сырую рыбу?
– Мне нравится сырая рыба.
– Ты раньше не говорил.
– Нет. Поэтому говорю сейчас.
Он начал потеть еще до того, как они зашли в ресторан, а теперь рубашка промокла насквозь. Он сам себе казался рыбой. Мокрый насквозь, он направлялся на самое дно моря, где крабы и опасные хищные рыбы только и ждут, как бы его проглотить. Пиджак тоже начал намокать, а руки казались губками, пропитанными теплой водой. Если ему сегодня придется пожимать Диане Мортенсен руку, оба в этот момент примут небольшой душ.
– А что ты будешь пить, Маркус?
– Стакан воды.
– А колы ты не хочешь?
– Да, спасибо.
– Нет, если хочешь воду, конечно, заказывай воду.
– Да, спасибо.
– Так что ты хочешь, воду или колу?
– Может быть, он хочет и того и другого? – спросил официант, который уже стоял у столика и записывал.
– Большое спасибо, – сказал Маркус.
Официант ушел, а Монс начал рассказывать истории о рыбалке в тех местах, где он отдыхал ребенком. Сигмунд слушал с интересом. Маркус не слышал ни единого слова, но механически кивал каждый раз, когда отец делал паузу.
