Конор Ричард Грогэн родился 10 октября 1993 года и при рождении весил 2 кг 632 г. Я был так счастлив, что даже не заметил иронии судьбы: на этот раз нас поместили в одну из самых роскошных палат, но времени насладиться удобствами не было. Если бы роды начались раньше, Дженни пришлось бы рожать прямо на заправке. У меня не было времени даже растянуться на диванчике для пап.
Учитывая, через что нам пришлось пройти, чтобы малыш появился на свет здоровым, мы считали рождение ребенка огромным событием, впрочем, не столь значительным, чтобы местные средства массовой информации осветили его. Тем не менее под окном нашей палаты на стоянке образовалось скопление грузовиков телевизионных компаний с устремленными ввысь спутниковыми тарелками. Я видел, как репортеры с микрофонами готовились к своим репортажам перед камерами.
– Милая, – сказал я, – за тобой приехали папарацци. Медсестра, которая наблюдала за ребенком, заметила:
– Вы можете в это поверить? Там внизу в холле Дональд Трамп.
– Дональд Трамп? – переспросила Дженни. – Я и не знала, что он в положении.
Сделавший свое многомиллионное состояние на продажах недвижимости, Трамп наделал много шуму, когда несколько лет назад переехал в Палм-Бич и обосновался в обширном поместье, ранее принадлежавшем Марджори Мерриуэзер Пост, единственной наследнице империи своего отца Чарли Уильяма Поста по производству сухих завтраков. Поместье получило название Mar-a-Lago, что в переводе означает «От моря к озеру». Оно занимало территорию площадью почти 7 гектаров от побережья океана до Берегового канала. Там даже была площадка для гольфа с девятью лунками. Если мы встали бы в конце нашей улицы и посмотрели на другой берег канала, то увидели бы возвышающиеся над пальмами построенные в мавританском стиле остроконечные башенки особняка с 58 спальнями. Трампы и Грогэны были практически соседями.
Я щелкнул по кнопке телевизора и узнал, что Дональд и его девушка Марла Мэплз стали счастливыми родителями девочки, которую назвали Тиффани; она родилась немного позже, чем Конор.
– Нам надо пригласить их, чтобы наши дети поиграли вместе, – сказала Дженни.
Из окна мы наблюдали за тем, как суетились телевизионщики, чтобы поймать Трампов с новорожденной на руках при выходе из больницы. Марла с притворной застенчивостью улыбалась, глядя на малышку и стараясь, чтобы выражение ее лица запечатлели камеры; Дональд махал рукой и бойко подмигивал.
– Я чувствую себя великолепно! – крикнул Трамп репортерам, и они уехали в роскошном лимузине.
На следующее утро, когда пришел наш черед отбывать домой, миловидная пенсионерка, которая бесплатно работала в больнице, вывезла Дженни и Конора в кресле-каталке через вестибюль и автоматические двери на залитое солнечным светом крыльцо. Не было уже ни телевизионных групп, ни грузовиков со спутниковыми тарелками, ни звукового сопровождения, ни репортажей в прямом эфире. Только мы и пожилая волонтерка. Пусть никто и не спрашивал меня, но я тоже чувствовал себя великолепно. Не один Дональд Трамп был готов лопнуть от гордости за своего отпрыска.
Волонтерка и Дженни с ребенком подождали, пока я подгоню машину. Прежде чем положить новорожденного сына в детское сидение, я поднял его высоко над головой, чтобы малыша увидел весь мир (если кто-нибудь наблюдал за нами), и произнес:
– Конор Грогэн, каждая твоя частичка настолько же уникальна, как у Тиффани Трамп, никогда не забывай об этом.