Первой мыслью было: «Из-за этих занятий я буду реже видеться с Чжэюном».
Я еще сколько‐то колебалась, но в конце концов заполнила заявку. Все‐таки вырваться из общежития тоже хотелось. За двумя зайцами погонишься – ни одного не поймаешь. Пришлось сделать непростой выбор.
Я вышла из кабинета, выглянула в окно и заметила знакомую спину. Хоть я и не видела лица, я была уверена, что только что зашедший в магазин парень – Чжэюн. Вышел он оттуда вместе с девушкой. Та держала в руке витаминный напиток.
В ноябре я сдала первую часть квалификационного экзамена, вот только радостно мне почему‐то не было.
Чжэюн завалил октябрьскую пересдачу, но все равно радостно меня поздравил.
– Я буду заниматься усерднее и тоже скоро все сдам.
Я ему поверила. Нет же ничего плохо в том, чтобы верить кому‐то?
…Чжэюн отошел в туалет, и я взяла его телефон. Пароль я знала. Уж слишком странный был у него взгляд, когда раздался звук уведомления. На экране сразу вспыхнуло сообщение от незнакомой мне девушки: «С кем будешь тусить? Может, мне присоединиться?»
Все еще улыбаясь, я удалила сообщение.
Я с легкостью прошла собеседование и получила заветную бумажку, но радоваться в полную меру не получалось – Чжэюн‐то свой экзамен не сдал. Спустя два года неудач он будто совсем сдался. Даже поздравил меня каким‐то слабым голосом. Я столько раз представляла себе этот момент, как буду себя чувствовать, радоваться, но в реальности все вышло совсем не так… Вместо сочного стейка я жевала пересохшую резину.
Вскоре Чжэюн сказал, что ему нужно идти заниматься. Я кивнула.
С тех пор как я начала работать в школе, мы стали реже видеться. У Чжэюна были свои дела, а у меня не хватало времени из-за классного руководства. С маленькими детьми особенно непросто, так как они еще растут и формируются. Мои коллеги делились рассказами о своих «очаровательных хулиганах», а мне было нечего сказать в ответ. Я не чувствовала ничего по отношению к детям. Они быстро заметили, что я не реагирую ни на их шалости, ни на подарочки, и потеряли весь интерес. Малыши еще не знают, кто они, зато умеют распознавать, кто ты.
Б
Однажды рано утром мне позвонил пьяный Чжэюн.
– Таэ, ты же меня не бросишь? – прорыдал он в трубку.
Разговор закончился, и я рассмеялась, впервые за долгое время. Вот дурашка – переживает ни с того ни с сего…
По плазменному телевизору (он и в сравнение не шел с тем, что стоял в общежитии) шли новости. «Студент, готовившийся к экзамену на госслужащего, совершил самоубийство». Здание специально замазали, но все, кто жил в том районе, с легкостью его узнали бы. Когда‐то мы ходили туда на курсы.
Заголовок провисел на экране три минуты, и вскоре его сменили другие новости. Я сидела, уставившись в голубоватый экран. Теперь Чжэюн наверняка еще больше ко мне привяжется.
Мы снова были счастливы. Я умудрялась дважды в неделю приезжать в Норянчжин. Подготовка к экзамену еще больше истощила Чжэюна, и он стал раздражительнее. То отталкивал меня, то лип, как ребенок, если с моей стороны хоть чуть-чуть веяло холодком. Я угощала его в хороших ресторанах и покупала приличную одежду. Поначалу он принимал подарки как‐то неохотно, но вскоре привык. Стал осыпать меня сладкими словами в благодарность, как игрушка, которая начинает говорить, когда вставишь монетку. «Я так тебя люблю» и прочие клише, которые тем не менее очень важны для некоторых…
Каждый обеденный перерыв учителя обсуждали директора и его зама. Где бы ты ни работал, обязательно найдется какой‐то начальник-старикашка, пытающийся спихнуть всю работу на молодого и бесправного стажера. Наши беседы почти всегда шли по одному сценарию: сначала мы рассказывали о начальниках, а потом о личной жизни. Мы знали, кто с кем встречается, хоть и не были особо близки. Особенно совать нос в чужие дела любила учительница музыки, сидящая сейчас напротив меня.
– В тебе столько любви, Таэ… Это из-за твоего имени?
В разговор вклинились и другие:
– Я слышала, это наоборот привлекает всяких психов.
– Брось уже этого своего неудачника. Он все еще студент. За тобой столько хороших парней гоняется… Сдался он тебе!
Я сидела молча и слегка улыбалась. Мы все привязаны к одному образовательному району, поэтому еще часто будем пересекаться, даже в других школах. Лучше не говорить лишнего, хоть я чувствовала, как в душе все противилось. Я словно задыхалась под водой. Сколько еще все это терпеть, скрывать свои истинные чувства и сидеть с неловкой улыбкой? В мыслях я уже сотню раз обругала коллег, хоть внешне и не показывала этого. Они ничего не знают ни про меня, ни про Чжэюна, ни про нашу любовь, а при этом говорят всякую чушь…
«Я не такая, как вы. Мы другие».
