Трудно воевать остатками боеприпасов, которые стремительно подходят к концу. Вот уж где героизм пришлось проявить в конце боя. Хрулевцы отбивались штыками и палашами, а бронированные спецназовцы орудовали клинками (в два фута длиной). Слава богу, что интервентов до этого проредили настолько, что сплошных шеренг у них не наблюдалось от слова "совсем". Какие-то отдельные схватки по всей линии, когда люди уже не соображают ничего и даже команды чудом уцелевших командиров не воспринимают. Да, отбиться удалось, но потери велики: Хрулев - семь тысяч убитых и раненых, Старко - более пятисот убитых и полторы тысячи раненых. Попаданец сам стоял вместе со всеми и работал двумя клинками, как стальная мельница. Камуфляж, как у многих, в клочья, бронепластины погнуты, на каске тоже места живого нет. Союзники потеряли под двадцать тысяч и завтра наверняка новых пришлют, чтобы добить оставшихся.
И ни одного варианта, чтобы уцелеть. Раненых не бросишь, стрелять тупо нечем, обоз не успел доползти - вот тебе и суперсовременное оружие. Даже для штуцеров и гладкостволов пороха нет. И взять его негде, кроме, как с брошенных вражеских трупов и раненых. На своих, увы, ничего не осталось. Ну что же, остаётся пошариться по подсумкам врага, чтобы хоть чем-то полезным заняться. Парламентёров, кстати, тоже не видать. Интервентам в данной ситуации перемирие нафиг не нужно. Завтра соберут толпу и перестреляют всех, кто выжил.
- Степан Александрович, друже, забирай своих, грузи раненых сколько вместится и уходи в Бахчисарай сейчас, ночью, - просительно приказывал Старко, - нужно сохранить ветеранов.
- Ну как же так, Олег Саныч, неправильно это.
- Мы останемся с тяжёлыми ранеными и будем хоронить наших убитых. Нет смысла завтра всем погибать. У тебя опытные бойцы и они ещё пригодятся армии.
- Ну, а как же ты и твои?
- Будем отбиваться, благо бронированы в отличие от твоих и сможем ещё многих утащить за собой на тот свет. Господин генерал, это приказ, изволь выполнять немедленно. Возражений не принимается. Не нужно, чтобы завтра они рванули в погоню, тогда все без толку погибнем.
Друзья, полностью сблизившиеся за последние месяцы, несмотря на разницу в возрасте, обнялись напоследок. Старко вспомнил Анголу, где ему пришлось одному прикрывать отход РДГ. История повторилась, но уже не в одиночку. В темноте собирали лишь подсумки, таскать вражеское оружие явно не имело смысла. Самые выносливые отливали пули в пулелейках, всё-таки сестрорецкий калибр отличался от вражеского. Понятно, что хватит лишь на первые минуты, но хоть что-то.
У французов, оказывается, свои проблемы имелись. Те, кто вернулись, принесли вроде бы радостную новость - "...русские на грани...", но ясно что завтра не все вернутся из боя. "Иблисы" наверняка утащат за собой в ад ещё две-три тысячи. Практически никто из рядового состава не хотел стать "последним погибшим перед самой победой", да и где она та победа?
- Что будем делать, господин генерал, если именно завтра к Старко подойдут свежие подкрепления от русской армии? - задал естественный вопрос лорд Раглан.
- Не знаю, мсье, мало того я даже не знаю как заставить солдат идти туда, дисциплина совсем упала, - ответил Боске, - того и гляди начнут дезертировать массово.
- Куда им сбегать в этой стране, мон женераль? - грустно усмехнулся англичанин.
Обоим было понятно, что остались без резервов и оголены осадные позиции. Если подойдёт русская армия, а флот с подкреплениями и боеприпасами так и не прибудет, то все окажутся в гигантской мышеловке. Лагеря переполнены ранеными, а диверсия в Камишьене резко уменьшила запасы пороха. А что делать, если корпус Хрулева-Старко сдастся? Где набрать достаточно охраны и продовольствия для их содержания? Вот и получилось, что пришлось делать ход конём, но с поправкой на ночное время. Парламентёров с предложением о трёхдневным перемирии отправили очень ранним утром, когда только чуть-чуть посветлело.
А что делать, когда у разных подружек и погремушки разные? Старко не знал что творится в лагере интервентов и какие проблемы их одолевают, а те не знали, что происходит у русских. Поэтому Раглан и Боске отдали странный приказ в надежде, что за эти дни долгожданный флот поддержки всё-таки прибудет, а русская армия ещё никого не пришлёт. Им даже в голову не могло прийти, что никто из русского командования на воле и не собирался помогать ни Старко, ни Хрулеву, а севастопольским также не до них.
Единственное новое, что парламентёры внесли в стандартный протокол, так это то, что десяти тонн пороха не будет из-за диверсии в Камышовой бухте. Мол, сами остались без запасов. Врали, конечно, был ещё порох в пороховницах, но поди проверь. А когда посланники вернулись до них не было особого дела союзным генералам.
- Приступить к вывозу раненых и заняться похоронами убитых. Исполнять! - вот и вся реакция еврокомандующих.
