− Буду играть роль избранного Живью, пока могу. Так даже безопаснее. Мы ведь не можем тобой рисковать.
Я ценный жертвенный барашек. Бе-е, бе-е-е… Нет, глупая мысль. Прочь ее.
− Это оружие… Ты ведь раньше не обращался с двуручниками? − утверждающе поинтересовался наставник. − Надо использовать эту неожиданную удачу и найти место, где ты сможешь спокойно с ним тренироваться.
− Зачем?
− Возможно, боги послали тебе Азул, чтобы им ты уничтожил Нигола.
− А богатыри не лишком возмущались, что их древнее сокровище досталось каким-то колдунам?
− Они, считай, местные. Давно здесь живут и знают, на что смаги способны. Не слишком верят, но доверяют. Забавно, не правда ли? Они предпочитают не видеть иные миры, не верить в богов, но готовы использовать любой шанс на победу.
− Прямо, как мы, − вяло улыбнулся я. Радогост затормозил прямо посреди крутой лестницы, ведущей в постройку с кельями.
− Раньше ты не причислял себя к смагам, − сказал он удивленно. − Я рад. Лучше поздно, чем никогда.
− Не причислял? Значит клеймо Братства на моей шее выбито совершенно случайно, − Я попытался отшутиться, но моего наставника таким было не провести.
− Тут другое. Как бы сказать? Неуловимое чувство сопричастности. Хорошо, что ты на нашей стороне, надеюсь, так будет и дальше. Не смотря ни на что.
Его слова должны были меня насторожить. Хотя бы немного, ведь было же что-то странное в блеске черных глаз и бодрящихся, болезненных интонациях голоса. Но тогда я слишком доверял Радогосту.
Мне предоставили скромный уголок рядом с опочивальней избранника Живи, как его личному помощнику. Ночами здесь бывало довольно холодно, для согрева предлагались ватные одеяла и накидки из шерсти. Рад любезно предложил занять положенную мне «по праву» спальню, но я отказался от заманчивой затеи. Мало ли что о нас начнут думать.
Пока братья готовились к битве, я мечтал отдохнуть. С тех пор, как на меня повесили ярмо избранности, кошмары исчезли. Я перестал видеть сны. Совсем. И вместе с тем начал их жаждать, – но треклятая Живь будто испугалась подобного напора и решила временно переждать бурю в раковине моей гудящей головы.
Пытаясь быстрее уснуть, я снял с ремня духовное оружие. Секира из ветви Карколиста неуловимо изменилась. Вместе с Курганом мы попробовали усовершенствовать ее втайне от остальных.
Вдоль широкого лезвия шла черная каемка из осколков последнего марргаста. Кусочки были мастерски подогнаны друг к другу. Тонкая, почти идеальная работа. Не знаю, выйдет ли из этого прок, но зато знаю кое-что другое. Спать с ней я буду гораздо спокойнее.
