Радогост несколько раз пытался поставить мне стойку, и все без толку. Проблема была в руках. Их становилось слишком много. Они путались, я бил себя локтями в живот, а бывало, попадал деревянным лезвием прямо по коленной чашечке. Наконец, мои наставники устали. Они позволили перейти на оружие «попроще». Секирой я спустя время таки овладел.
А теперь от меня всего за несколько дней, возможно, часов требовали переступить через месяцы неудачных попыток и овладеть легендарным оружием.
Азул больше напоминал драгоценную игрушку, чем меч. Целиком, включая рукоять и лезвие, меч состоял из неизвестного, но крайне прочного материала. Под определенным углом нежно-смарагдовый цвет сменялся лазурным. Взяв его в первый раз, я пораженно замер. Азул был непривычно легок.
Я сделал пару пробных взмахов. С трудом верилось, что меч-Кладенец сдержал натиск многочисленных чудовищ – и остался целым, без единой трещины. Богатыри считали, что он упал с небес. Его послал людям Ирий для битвы с холодными великанами, обитающими где-то на границе Славии.
− Немного плавней. Чувствуешь, как напрягаются мышцы плеча? − бормотал Рад, напряженно следя за мной из дальнего угла пещеры.
Мы все же выбрали место, которое Велес показал Лисе. Здесь восточные смаги хранили мелочи, которые не помещались в их маленькой обители. Например, в сундуке, на котором сидел мой наставник, хранилась старая посуда.
− Легче, легче. Словно рисуешь узор, а меч это кончики пальцев. И следи за ногами.
− Да помню, − огрызнулся я устало.
Рад сорвался с места. Встал передо мной, дразнясь. Его меч, деревянная копия моего, − обидно клюнул под ребра.
− Это тебе не секирой махать, точно слепой лесоруб.
Уж кто бы говорил…
Удар по внешней стороне бедра. Хлесткий. Вроде деревяшка, а больно-то как, черт!
Я медленно кружусь вместе с ним и отступаю. Кружусь и отступаю. Мой наставник двигается легко, его плечи и спина расслаблены. Но каждая моя атака уходит в пустоту. Его невозможно достать.
Рывок! Ай!
Я поднимаю Азул над собой и пытаюсь обрушить его на наставника. Рад легко уходит в строну, позволяя мечу утянуть меня вперед, и добавляет моему падению ускорения болезненным пинком.
− Так ты зло не одолеешь. Или надеешься, что горынычи со смеху подохнут, увидев, как ты кувыркаешься? − И он еще удивлялся, чего это с ним никто не хочет тренироваться? Да таким количеством язвительности запросто можно заморить всех вышеупомянутых чудищ!
− Ха-х… Я же не мечник, не жди чуда с первых секунд…
Внезапный удар по пальцам − а я даже не заметил, откуда он прилетел. От резкой боли роняю Азул. Звону вторит злорадное эхо.
− Ты не имеешь права на ошибку, Иван. Ты был избран для великой цели и должен сделать все, чтобы уничтожить Горына. Понимаешь? Иначе конец, − Радогост сильно изменился за последние дни, стал болезненно-нервным, едким. Как только он это сказал, я почувствовал, насколько сильно он напряжен. Просто сплошная натянутая жила.
− Я убью Нигола, клянусь. Но Горына? Я думал в планах Братства он даже не на втором – на десятом месте по важности. Да и как убить прямое порождение Нави?
− Нигола оставь напоследок. Он может ответить на наши вопросы, сказать для чего создавал марргасты. Он не так опасен. Пока сосредоточься на змеях, а пророка мы поймаем вместе.
На миг, короткое мгновение в один удар сердца, мне показалось, что он действительно волновался за жизнь этого мерзавца. Но глядя в открытое лицо Радогоста я не нашел там ничего, кроме мрачной решимости.
Я наклонился, подобрал меч и сдул с чудесного клинка мелкий сор.
Мы тренировались до поздней ночи, прерываясь лишь на то, чтобы выпить живой воды, и снова сходились в сражении. Мы могли не опасаться, что нас застукают другие смаги или местные жители. У входа в пещеру караулила Лиса. Ее не пустили на очередное собрание в обители, и это сильно рассердило молодую охотницу. Она вызвалась помочь нам, лишь бы не таскать ядра для пушек и не копать ловушки, как остальные.
− Пора заканчивать, − заметил Рад, вытирая платком пот с шеи. Выглядел он разочарованным. Я был неповоротлив, точно боров. И это не мои мысли, он повторил эту фразу, наверно, раз сорок за время битвы.
Нет, секира определенно нравилась мне больше. Ее хотя бы можно швырнуть в того, кто тебя раздражает.
Вместе с раздражением я испытывал странную смесь из стыда и облегчения. Есть ли шанс, что боги совершили ошибку? Я − кто угодно, но только не герой. Быть может, еще не поздно спрятаться в одной из тех бочек в углу пещеры?
Снаружи раздалось совиное уханье. Нас, наконец, стали искать. Не слишком поздно, должен заметить.
Радогост машинально сжал в ладони игрушечную лошадку на конце ленты. Затем глубоко выдохнул и спрятал духовное оружие в ножны. Сказал:
− Для грабителя может и сойдет, но не для великого воина. Пока я вижу тебя только обугленным трупом.
− Спасибо, − кисло ответил я, протягивая ему Азул. Наставник покачал головой.
− Нет, еще не все. Мы не можем это откладывать. Ты спрашивал, как можно убить бессмертного? − Он выждал паузу, потом указал на рукоять. − Поверни яблоко. Слегка.
