– И я. – Петров пожевал лист эстрагона. Наивная попытка, рассчитана на простаков. Вся эта затея с поездкой в санаторий рассчитана на простаков. Таких, как он, Петров. Ну, будем простаками.
Милая физкультурница показалась у входа в зал:
– Сразу после завтрака состоится автобусная экскурсия в Калининград. Сбор через пятнадцать минут у главного корпуса.
Задвигались стулья. Осоловели немного матрасники, хоть и легонькое винцо.
– Красота, – встал и Николай. – Прокатимся на развалины Кенигсберга?
– Настроения нет. Я лучше на солнце погреюсь. Да и был я там.
Николай уговаривал весь путь от столовой до корпуса.
– Нет, не поеду. Неохота. Поваляться хочу. – Петров отпер дверь номера. – До вечера.
До вечера… Пора паковаться, милостивый государь Виктор Платонович. Вреден воздух вам морской.
Он вышел на балкон. Похоже, все отдыхающие собрались – кроме него и Михася. Автобус подъехал, раскрыл двери, и они степенно, по одному, поднялись внутрь. Усядутся, еще и останется местечко.
Внизу Николай помахал рукой. Удобно, конечно, в Калининград, а оттуда, не возвращаясь, в Первопрестольную. И все довольны. Родная контора получает «впечатления». Не факты, а именно «впечатления». А значит, можно и дальше разрабатывать тему, собирать дополнительную информацию, выжидая, кто победит. Инстинкт самосохранения учреждения. И чужая контора не внакладе: видите, отпустили мы вашего человечка с миром. Раскусить-то они его, нужно думать, раскусили. Вся эта мишура с переодеванием – дань традиции, для начальства. Так вот, отпустили вашего человечка, значит не такие уж мы плохие, и делами плохими не занимаемся, потому давайте жить дружно и палок в колеса не совать.
Полотенце на шею, черные очки – на нос. Пляжный человек, посл. четв. ХХ в. от Р. Х. Экспонат музея дураков. По средам детям вход бесплатный.
Он постучал в дверь Михася. Кто-кто в невысоком живет? Никого. Давешняя отмычка не подвела и на сей раз.
– Михась, ты здесь?
Обыкновенный утренний беспорядок. У кровати на ковре – россыпь серых хлопьев-чешуек. Симптомчик…
Он подошел было ближе, но замок щелкнул, впуская нового визитера.
– Виктор Платонович? А Гришин где?
– Михась? Сам ищу. Шел мимо, вижу, не заперто, дай, думаю, гляну. – Он смотрел на доктора сквозь зеркальные стекла очков, пытаясь найти хоть крохотные признаки тревоги.
Спокоен. Без груза в душе, не за Михасем шел, явно.
– Эк как облез, – кивнул на шелуху Петров.
– Загар не ко всякому сразу пристает, – пожал плечами доктор. – Уберут.
И верно, горничная втянула за хобот пылесос, словно упрямого слоника.
Сто тысяч почему.
– Тогда и я позагораю. Слышал, циклоны из Атлантики идут, последний шанс, может быть. – Петров снял очки, посмотрелся в них, как в зеркало. – Полнею.
– Все полезно в меру. Циклоны приходят и уходят, а здоровье дается однажды. Встретите Гришина, передайте, что я его жду.
– Непременно передам, доктор.
Пылесос загудел, зашнырял по комнате.
Дежурная за стойкой читала роман. Из всех он один остался в санатории. Жаль, но Михась, похоже, уже не в счет.
Привычные, разношенные туфли жали, мешали идти. Михась распустил шнурки. Стало полегче.
Он толкнул дверь магазинчика. Приземистый, с низкими потолками, но чистый, ухоженный, словно удлинился с прошлого раза, со дня приезда. Или показалось?
Молодой продавец погрузился в витрину-холодильник, расставляя сласти, торты, бисквиты.
– Заходите, пожалуйста. Сейчас освобожусь.
Михась подошел к прилавку:
– Торты свежие?
– Утренние. У меня договор с Быстринской пекарней, утренним поездом получаем, а к вечеру все расходится. Иначе нельзя, санитарные врачи не велят. – Он достал круглую коробку, убрал крышку. – Хорош? Или поменьше желаете? – Продавец поднял голову, ловя реакцию покупателя.
– Сколько за этот? Сколько стоит, спрашиваю?
Запинаясь, продавец назвал цену. Как смутился-то! Самому, наверное, стыдно заламывать столько. Да пусть, на то и отпуск – тратиться. А торт и правда хорош, розы – как живые.
– Пожалуйста. – Отводя глаза, протянул коробку продавец. Лента крест-накрест, бант пышный, все как полагается, первый сорт. За такие-то деньжищи!
– Ничего, парень, пробьемся! Лучший способ меньше тратить – больше зарабатывать, факт! – Михась хотел хлопнуть парня по плечу, но тот отшатнулся, отпрянул. Забавно. За грабителя принял или за голубого?
Торт хороший, большой и свежий. С ним извиняться сподручнее. Зарок ведь давал – не психовать, сдерживаться, до десяти считать. Наорал на официантку, а она при чем? Несет что кухня дала. Хамил, посуду бил. Вспоминать стыдно. Как сопляк буянил. Убежал, а то и рукам бы волю дал. Дорога успокоила, уняла. Гулять надо больше. Часа по три в день.
Возвращаться не хотелось. Хоть и с тортом, а все одно стыдно. Отойти в соснячок, посидеть, а то ноги болят – спасу нет. Гвозди в туфлях разом повылазили?
Он свернул с дороги.
Раскис совсем. И зрение шалит, особенно вдаль плохо видно. Сказывается лучевая нагрузка.
Путевкой откупились, гады!
Заломило в затылке, запульсировало в левом глазу. Проще надо к жизни относиться, веселее.
