– Ну и ройтесь на кладбище. Сюда-то зачем вас понесло? – Старуха серчала.
– Да тут ваши родные лежат, бабушка?
– Родные? – Старуха заколебалась, даже скривилась как-то. – Родные?
– Хорошо, бабушка, – не стал дожидаться определенного ответа Камилл. – Если вы настаиваете, то это захоронение мы не тронем. Но больше вы нам не мешайте. Мы ведь люди подневольные, нам что начальство приказало, то и делаем.
– Вы делайте, только душу поимейте. – Старуха, похоже, удовлетворилась ответом, и ворчала больше для острастки. – Не для вас хоронили, не вам и открывать…
– Все, бабушка, все. Не трогаем вашу могилку, не обижаем друг друга. Ну, ребята, пошли.
И мы ушли. Понимали, что не след из-за одной могилы шум затевать. Еще нажалуется старуха. Да и полно могил вокруг.
Это я по дурной привычке за всех расписываюсь – понимали, понимали.
– Наверное, богатенькая могила… – начал Сергей.
– Плита знатная. – Валька любил вставлять «деревенские» слова: зеленя, купыри, мы тут промеж себя погуторили…
– Не стоит нарываться. – Я действительно не хотел неприятностей.
– Так мы культурно, незаметно. Ночью снимем плиту, возьмем пробу и аккуратненько на место положим. Может, пусто внизу, одни кости.
– Спать хочется. – Время было еще не позднее, но спать действительно хотелось. Мне.
– Плита тяжелая, а то бы мы тебя не звали. – Сергею действительно хотелось посмотреть, «что внутри». Каприз гения. Но остальные его поддержали – за исключением Камилла. Тот сидел в сторонке и делал вид, что это его не касается. Наверное, тоже разбирало любопытство. Или корысть.
– Посидим да пойдем. Долго ли умеючи… – Андрей положил мне руку на плечо. – Пустяки все это, мелочь. Глядишь, еще на десяток-другой баксов богаче станем. – Говорил он насмешливо, но намерения его сомнений не вызывали. – Сходим, чего уж…
Мы посидели, подождали, пока луна не встала повыше. С таким же успехом могли бы копать и днем – света хватало, и, будь старуха начеку, непременно бы нас засекла. Но она нам поверила. Деревенская…
Даже вчетвером мы едва отвалили плиту – поддели ломами и, орудуя ими, как рычагами, сдвинули в сторону.
Мы установили бур и начали ввинчиваться в землю. Неглубоко ушли, на полметра. Скрежет, слышный и сквозь землю, отозвался в зубах.
– Гравий, – догадался я.
– И нельзя дальше? – Валька торопился побыстрее разделаться с этой работенкой. Все торопились, и я. Но…
– Коронку только сломаем. Камень.
– Однако непонятно, зачем здесь гравий. Может, это и не могила вовсе? – Сомнение, нерешительность были чужды Сергею. Он не боялся встречать отпор. Гордился умением превозмогать препоны и трудности. Вычленить основное звено проблемы и рассечь его. Сейчас Сергей был на себя не похож.
– А что еще?
– Да мало ли… Ладно, пойдем.
Мы вернули плиту на место, правда, не так аккуратно, как планировали. Разочарование сердило.
По пути прихватили валежника – немного, в темноте не поищешь, но хватило оживить костер.
Мы сели и несколько минут молчали.
– Что же там все-таки есть? Неужели обыкновенная могила? Или что иное? – начал разговор Сергей.
– Сокровищница? – Андрюша произнес это слово с усмешкой, но опять же не отрицая предположения напрочь.
– Какая сокровищница? – Мне отчаянно захотелось спать. Сокровищницы, пираты, пиастры. Заигрались детишки.
– Я однажды в хитрую сеть влез, – нехотя начал Андрей, – там защита была плевая, восьмидесятых годов. Оказалось – архив гэбухи. Ничего секретного, конечно, это они просто на пробу базу сделали.
– Ну и?…
– Дело одно прочитал… В тридцатые годы подчищали церковь, после нэпа она немножко оправилась, начала приходить в жизнь. Монастырь был. По агентурным данным – так в файле написано, – хранилось в монастыре до трех пудов золота и ювелирных изделий.
– Так, – забрезжило что-то в моей голове.
– Чека опоздала – не нашли в монастыре ничего особенного. Якобы переправили куда-то сюда. Либо в Усманский район, либо в Глушицы. Искали, хорошо искали, но не нашли.
– Бывает…
– Более того, на отряд чекистов напала банда и уничтожила его. Тот, что искал вокруг Глушиц.
– А это к чему?
– Просто вспомнил. Вдруг сокровищницу монастырскую здесь и схоронили? Сходится. Не на кладбище, то грех, а за оградой. И плита, и присыпали сверху.
– Ну, знаешь…
– Но ведь не нашли сокровища…
– Во-первых, были ли они вообще? Чека напишет… Во-вторых, сокровища могли присвоить те же чекисты, а отчитались – нету, пропали. В-третьих, не все, что не найдено, обязательно лежит здесь. Казну Пугачева тоже не нашли, так что? И сгинувшее золото партии тоже. – Рассуждения мои были, на мой взгляд, безукоризненны.
– Но проверить-то мы можем. Поковыряемся часок-другой, разберемся.
– Действительно, – поддержал Сергея Валька.
– А старуха?
– Да пошла она…
– Кроме того, – добавил Сергей, – именно это место мы можем вскрывать безо всякой опаски.
– Почему?
– Ведь оно – не могила. Вне кладбища, и место на плане не отмечено. Имеем полное право.
– А если там действительно сокровища, клад?
– И очень хорошо.
– А если старуха накапает?
