Алин видела ее тысячи раз, Карлос видел ее тысячи раз, и тем не менее эта встреча переворачивает их привычный мир, который трещит по швам: их взгляды шарят по комнате под приглушенным светом ламп, размывающим контуры машин, в поисках сияния прекрасного облика, доказательств совершенства, но повсюду на серых металлических стенах, увешанных связками кабелей, медицинскими блоками и мобильными консолями, горят лишь тускло-желтые диоды медицинского оборудования. И там, скорчившись в гротескной позе, хрупкая, словно стеклянный кузнечик, девочка, которая никак не может быть Тэм, выживает внутри огромного механического монстра, который пичкает ее лекарствами, анализирует ее состояние, пронзает ее кости и мышцы, окутывает множеством белых облаков наномашин, этим жадным туманом, который питается ее больными и мертвыми клетками, образуя на ее коже быстро исчезающие синтетические корки.
Бесконечно. Чтобы она жила. Оставаясь неподвижной.
Она смотрит на них. Ее глаза полузакрыты.
Алин не осознает, как хватает Карлоса за руку инстинктивным движением, и ей требуется несколько секунд, чтобы распознать возле агонизирующей девочки неповторимый силуэт Дополненной с хромированными руками – Изис, – которая нежно гладит ее лоб.
– Ну что? Как твои дела сегодня? – спрашивает Валькариан, подходя к консоли, рядом с которой плавают странные белые капсулы, напоминающие гладкие, слегка сдутые лейкоциты.
Девочка не отвечает, и Алин понимает, что Валькариан спрашивает скорее не Тэм, а свои мониторы, испещренные цифрами.
– Почему она… в таком состоянии? – спрашивает Карлос, но доктор Валькариан хранит молчание, погрузившись в свои анализы.
Дополненная встает и подходит к ним. Алин кажется, что она изменилась: ни на грамм не утратив своей уверенности, по-прежнему внушающая страх, она встречает их без враждебности, словно вся эта комната делала невозможным любое притворство и фарс, словно очевидные страдания Тэм пресекали всякую ложь и игру, запрещали вести себя недостойно.
– Когда Тэм родилась, – отвечает Изис, – это было невыносимо… Представьте себе нечто размером с ваш кулак внутри этой машины. – Она прикрывает свой кибернетический глаз, сжимает пальцы и немного отводит кулак назад, чтобы прикинуть расстояние. – Совсем крошечная…
Алин тут же поворачивает к ней голову.
– Она здесь родилась?
– Скажем, она выросла здесь, – встревает Валькариан.
Карлос хмурится.
– Как такое вообще возможно?
– Деньги, власть, зеленый свет везде, взятки, невероятное упорство… – произносит Изис. Она указывает на белое облачко вокруг Тэм. – Но в основном – эти штуковины.
Алин качает головой.
– У меня… сотня вопросов возникла за одну секунду…
Она сглатывает, выдыхает и находит в себе силы снова перевести взгляд на Тэм.
Лишь на секунду.
– Она страдает?
Карлос удивленно смотрит на нее, словно есть более срочные, более важные вопросы. И он, безусловно, прав, но Алин пытается развеять охватившее ее головокружение: она надеется, что есть шанс, хотя бы крошечный, что ей ответят: «Нет, она не страдает. Да, выглядит впечатляюще, но все в порядке».
– Нет, – отвечает Изис, и Алин широко раскрывает глаза. – Это суперкомфортно, идиотка. – Изис подходит вплотную к Алин, и Карлос встает между ними. – В ней столько проводов, что она практически сливается со стеной, а эти гребаные шершни так и вьются вокруг нее: они терзают ее круглосуточно, и внутри, и снаружи. Они пожирают ее мертвой и выплевывают живой день и ночь в течение пятнадцати лет.
– Изис?
Этот голос в голове…
Нежный… Измученный, да, но такой чистый.
Тэм.
Изис поворачивается, подходит к ней.
– Я вас напугала, – шепчет Тэм по мыслесвязи, и они осознают, что она дублирует свои слова слабым движением губ, монотонными горловыми звуками. – Наверное, вам нелегко видеть меня такой…
Алин чудится в ее тоне успокаивающая улыбка, но эффект тут же проходит, не в силах заставить их забыть о биомеханическом кошмаре, находящемся перед ними.
– Отдохни, Тэм, – мягко говорит ей Изис, прежде чем повернуться к Алин и Карлосу, но девочка настаивает.
– Мне сказали, что вы друзья, Алин и Карлос. – Она выдыхает их имена, и Алин тут же ощущает прилив благодарности, смешанной с сочувствием. – Я поняла это, когда вы вошли. Когда вы взяли его за руку, Алин. Вы, Карлос, более сдержанны.
– Я сейчас погружу ее в сон, – произносит Валькариан.
– Может быть, это ей решать? – вскидывается Изис и расстреливает доктора взглядом.
– Кто здесь врач? – парирует доктор, не поднимая головы.
Хромированные руки Дополненной внезапно загораются ярко-голубым светом, но Валькариан неприкасаема. Слишком ценна. Возможно, незаменима.
С помощью своего нового интерфейса Алин сканирует Дополненную: она ожидаемо различает целый арсенал в ее предплечьях, но также в бедрах, голенях и, что особенно впечатляет, видит массу переплетенных имплантов на уровне грудной клетки. Когда Алин решается повернуться к Тэм, чтобы просканировать и ее, ей становится не по себе: спина и затылок девочки пронизаны проводами и трубками, уходящими в стену позади нее.
