– Итак, вкратце: я не помню ни его лица, ни точной даты нашей встречи, мне было в то время около четырех – шести лет. В моих воспоминаниях это молодой астрофизик, который кажется мне очень высоким. Я помню схему – но не знаю, что она собой представляет, – которую он нарисовал в моей тетради, чтобы объяснить мне какую-то вещь про космос. Мои родители ее потом выкинули. А его я больше никогда не видел.
Улов невелик. Алин морщится и подходит к Крису.
– Я не понимаю: в сетях о нем тоже нет никакой информации, – тихо произносит ее друг.
– Что это за перечень, Крис? Список тех, кто пропал без вести?
У Криса мрачный вид. Любое напоминание о родителях выводит его из себя, но сейчас все гораздо хуже: по мере того как они затягивают петлю у него на шее, они позволяют себе все больше открывать ему самые отвратительные и аморальные стороны своего успеха.
– Мне кажется… – говорит он с виноватым видом. – Я не уверен… Я не знаю… Это список тех, кто пропал без вести, или тех, кому мои родители помогли пропасть без вести…
– Остальные имена в списке нам что-нибудь дают? – встревает Карлос. – Я начну сверху. – Алин кивает и берет на себя нижнюю часть списка, в то время как Крис садится на ступеньки, устремив взгляд в пустоту. – Здесь что-то не так: по первым трем именам ничего нигде нет. Алин, ты что-нибудь выяснила?
– Только то, что я ищу быстрее тебя. – Карлос хмыкает и пихает ее локтем в бок. – По последним шести тоже ничего нет… Я закончу на всякий случай, но не стоит питать иллюзий.
– Твои все в Амстердаме?
– Не только, – отвечает Алин, – но все места, похоже, нежилые: Джакарта, Осака, Бордо… Бангкок… Старые заброшенные города.
Крис резко встает, и его друзья вздрагивают от неожиданности.
– Пожалуй, мне пора. – Он переводит взгляд с одного на другого. – Мне нужно поговорить с родителями, и, честно говоря, я не знаю, чем все это закончится.
Алин подходит к нему.
– Мне очень жаль, Крис, но если ваш термоядерный скандал может подождать… Понимаешь, мы боимся, как бы все окончательно не пошло наперекосяк…
Она морщится, и Крис обнимает ее.
– Не волнуйся: теперь я тоже заинтересован, чтобы у вас все получилось, поэтому я с вами до конца. В худшем случае у меня не будет больше информации. В лучшем – я открою ящик Пандоры и буду проклят, но вы быстрее справитесь с заданием… – Он отстраняется и улыбается ей, затем поворачивается к Карлосу. – И без обид, Карлос, но думаю, нам с тобой лучше на несколько недель прекратить общение.
– Крис… – начинает Карлос, но быстро замолкает.
– Можете сохранить у себя информацию Берил. Звони, если будет необходимость, – бросает он Алин, уже направляясь к выходу. – Я тоже буду рыть землю со своей стороны и, если что-то найду, сразу вам сообщу.
Он уходит под дождем, в то время как Берил исчезает в воздухе. Сделав несколько шагов, Крис оборачивается в последний раз.
– И вот еще что: если вы нароете что-нибудь против моих родителей, что-то, что может свергнуть их с трона или испортить им репутацию, не обращайте на меня внимания.
С мрачным взглядом он поворачивается к ним спиной и удаляется, и, возможно, впервые за все время в силуэте великого Криса Ройджекера проскальзывает что-то похожее на нерешительность и поражение.
Карлос прочищает горло и двигается в сторону по-прежнему открытого портика.
– Не знаю, до какой степени Ройджекеры в этом завязаны, но для нас главное – довести дело до конца. – Алин соглашается и подходит к нему. Лучи от дронов освещают их синим и желтым светом, затем гаснут. – Пойдем, посмотрим снаряжение и постараемся отчалить поскорее. У тебя тоже есть контакт Дополненной? Изис?
Алин кивает.
– Да, он появился в моем списке экстренных вызовов.
– Надо быть осторожнее с интерфейсом Джендала: да, он удобный, супердорогой, интуитивный и обязательно придаст нам эффективности, но… я предпочитаю помнить о том, что за гитарой всегда стоит мастер.
– Это что еще за дурацкое высказывание? – подкалывает его Алин, пока они идут по коридору, приближаясь к арсеналу, который Сварадж Эдо-Джендал предоставил в их распоряжение.
Он смеется. Она уже и забыла, что он умеет это делать.
– У нас есть след. И это здорово, – говорит он. – Амстердама больше не существует официально: правительство приговорило этот район, проведя множество исследований после катастрофы. Там даже туризма нет. Только несколько частных археологических экспедиций. Туда могут попасть только те, кто может себе позволить немало за это заплатить.
– Да, я нашла ту же информацию. Говорят также об ученых… Но понятно, что нам придется проникнуть дальше, в мертвую зону.
