Они молча входят в здание вокзала, бросают машинальный взгляд на несколько горящих экранов – температура воздуха около нуля, тридцать шаттлов ожидают своих рейсов на платформе, – и допотопное ярко-красное сообщение напоминает заглавными буквами о формальном запрете на доступ в зону без официального разрешения.
– Морской порт совсем рядом, – произносит Карлос, прокладывая перед ними маршрут: мягко мерцающую золотистую линию, исчезающую под их ногами по мере продвижения. – Я получил подтверждение, что здесь всем заправляет группа роботов из контрольно-пропускного пункта, обеспечивая сообщение между аэропортом и пристанью.
Алин молча следует по указанному пути. Когда двухстворчатая стеклянная дверь впускает морозный воздух в выходной шлюз, она втягивает голову в плечи и ускоряет шаг. КПП находится чуть дальше. Им машут рукой два робота, возможно, реактивированные с прибытием их шаттла. Карлос представляется им первым, выплевывает приказ сопроводить их до пограничного пункта, расположенного в море. Роботы невозмутимо ведут их к пристани, где сгрудилась жалкая горстка катеров, слишком навороченных для тех видов услуг, которые им еще удается оказывать. Покачиваясь над водой, они повторяют ее бесконечное движение, демонстрируя свои перила из нержавеющей стали, на которые больше не обопрется ни один богатый турист, и каюты из умного металла, которые, возможно, даже выиграли бы, если бы их избавили от дорогостоящего материала, выпотрошили, а потом запаяли.
– Как у тебя со связью? – спрашивает Карлос.
Алин тестирует пару-тройку команд, и интерфейс Свараджа Эдо-Джендала издает необычный звук. На помехи не похоже, но все же это довольно странно. Она отрицательно качает головой.
– Здесь сеть еле живая, – комментирует она, когда они поднимаются на борт первого попавшегося катера. – Если повезет, поймаем, что осталось от ближайшей столицы… И то благодаря первоклассному оснащению Джендала.
Карлос пытается подойти к ней чуть ближе, но она делает шаг вперед и облокачивается на ледяные перила, и он одумывается.
– Во время инструктажа по одному прерванному заданию в мертвой зоне нас предупреждали, что это пустыня в плане связи: ты входишь туда и впадаешь в социальную кому. Больше ничего не ловится. Неизвестно, что там происходит: еще несколько лет назад туда посылали дроны, но после пятидесяти попыток снять мертвые видео, из которых нечего вынести, они бросили это дело.
– А экспедиции, о которых ты говорила? Археологи, ученые…
– Можно будет покопаться в этом при необходимости. В частности, чтобы хоть как-то ориентироваться, но все равно они не заходят так далеко. Мне кажется, местные сразу замечают машины и марсианских богатеев, приезжающих на сафари на их территорию…
Алин кивает, убеждается, что системы управления катера работают, затем отправляет два коротких сообщения Кэрол и Крису, после чего вслух называет пункт назначения. Словно они никогда не были в режиме ожидания, двигатели включаются, и судно бесшумно отходит от пристани, берет курс на конечную точку маршрута. Оно спокойно начинает набирать скорость на просторах этих бесконечных вод, которые после Потопа изуродовали Северную Европу, подобно проказе, оставаясь равнодушными к усилиям человечества по выживанию и в итоге вынудив его к переселению.
– Все равно не понимаю, как родители Криса в этом замешаны… – произносит Алин, словно пытаясь нарушить неприятную тишину. – На их делишки мне, честно говоря, плевать, но это может навести нас на след… Почему в их архивах есть Эспиноза? И почему они не сказали Эдо-Джендалу, где она, если знали об этом?
Карлос опускается на удивительно удобное откидное сиденье, установленное напротив панорамного окна каюты.
– Крис нам говорил: в этих кругах понятия дружбы нет. Вероятно, это способ как-то повлиять на Джендала, может, даже шантажировать его. Пути мультимиллиардеров неисповедимы… Лично мне непонятно, что изменится в состоянии девочки, если мы найдем эту женщину. Мне кажется, это своего рода виртуоз медицины. – Алин морщится, для нее это звучит неубедительно. – Поначалу я думал, что, возможно, это ее настоящая мать, – хотя теперь считаю, что у нее никогда не было матери, – но даже если и так, чем она может сейчас помочь?
– Не знаю, – отвечает Алин, протягивая руку к воде, чтобы ощутить ледяную ласку брызг. – Виртуозу медицины больше подошло бы попивать дорогой ликер где-нибудь в Ноктисе, чем торчать в мертвой зоне. Или же это какой-нибудь революционный гений, и его методы не более законны, чем держать измученного подростка замурованным в своей комнате.
Весомость этих слов заставляет их замолчать на несколько секунд, устремив взгляды на показавшийся вдалеке плавучий пограничный пункт, где горстка пограничников раз в год встречает очередных идиотов, приехавших прервать их энную партию в карты.
– Может, тогда инженер? – снова предполагает Карлос. – Занимающийся машинами, которые ее лечат… Девчонка умирает, а ведь эти машины поддерживали ее жизнь в течение пятнадцати лет. Возможно, они сломались.
– А может, она просто хочет с этим покончить?
