Алин дрожит всем телом. Она с трудом понимает, что ей говорят, не сводя взгляда со своего друга. С Карлоса. Она смотрит на него, потому что он сейчас встанет, ведь правда? Она должна его спасти, его тоже. Его и Криса, она должна их спасти, поэтому… поэтому можно ведь что-то сделать?
Она переводит взгляд на Тэм, смотрит на ее бока, но капсулы наномашин дряблые, пустые. Они ей не помогут.
Алин подходит к телу своего друга, он обманчиво теплый. Она ласково гладит его по волосам, потом сжимает их, сжимает все крепче от ярости и боли. От чувства беспомощности. И когда орудия башен начинают извергать свои разрушительные боеприпасы в сторону марсианских шаттлов, прибывших в качестве подкрепления в этом хаосе апокалипсиса, она убирает руки и садится на пыльную землю, где принимается рыдать под угрожающим пунктирным светом перекрестного огня.
– Руби! – кричит ей Изис, держа бесчувственную Тэм на своем плече. Она уже далеко. – Черт, Алин! Мы уходим, с вами или без вас!
Алин моргает, задыхается, всхлипывает, и что-то в ней – что она хотела бы подавить, чтобы остаться здесь, рядом с телом своего друга, – заставляет ее подняться; что-то первобытное, инстинктивное. Она должна уйти. Выжить. Охваченная яростью, потрясенная, она, дрожа, встает на ноги, активирует свой интерфейс… И в тот момент, когда она собирается повернуться и помчаться вслед за Изис с Тэм, ее взгляд падает на что-то, лежащее рядом с неузнаваемым телом Карлоса. Она в последний раз наклоняется к своему другу и подбирает этот предмет.
Фляга Карлоса.
Не раздумывая, она прижимает ее к себе и, отвечая на последний окрик Изис, бежит изо всех сил к отряду агентов Джендала, которые ее еще ждут возле частного шаттла, готового к взлету.
Она бежит, бежит, не чувствуя под собой ног, глотая слезы, и отпивает из фляги, словно этот обжигающий алкоголь – все, что у нее осталось от ее друга.
«Алин? Это Кэрол. Я… Спасибо за все. С ребенком все хорошо. – Смех. – Мне до сих пор странно говорить об этом вслух. – Молчание. – Не представляю, как ты все это вынесла… Карлос – твой лучший друг уже… Десять лет, наверное? – Молчание. – Мы никогда с тобой нормально не общались… Я не знаю, почему и кто в этом виноват, но мне очень жаль. Я… – Снова молчание. – Благодарна тебе… Кстати, я не знаю, как тебе это удалось, но я не думала, что когда-либо смогу позволить себе такое сопровождение! Врач, который меня ведет, обычно занимается только особыми случаями – может, ты видела ее колонки в сетях? Ее зовут Полин Бан-Мадди. И потом, клиника новая, чистая… Мне даже приносят цветы каждый день… – Молчание. – Ладно, я еще чувствую себя немного усталой, но я буду держать тебя в курсе, хорошо? Если захочешь. Целую… И спасибо еще раз».
Разрисованный потолок.
Приятная тишина.
Алин плавает в теплой, густой и ароматной жидкости.
Глядя на фреску над собой – фиолетовые голографические завитки, поднимающиеся по спирали к бездонным белым небесам, – она снова прослушивает сообщение.
Она остается так час, быть может два.
Когда она ощущает потребность – довольно часто, – она вытаскивает руку из медицинской жидкости и на ощупь берет флягу Карлоса, чтобы отпить глоток.
Фляга сохранила его запах.
Изис несколько раз заходила за новостями, но Алин отказалась ее видеть. Ей известно, что Дополненная была успешно прооперирована, получила новые импланты и уже снова приступила к службе. Сварадж Эдо-Джендал поручил лично ей охрану своей дочери.
Тэм больше не передвигается, прикованная к своей стене, опоясанной карбоновыми и металлическими щупальцами. Она больше не рисует. Она больше не разговаривает.
Она больше не разговаривает, но много улыбается, по утверждению искусственного интеллекта, который регулярно спрашивает у Алин, готова ли она встретиться с «месье».
Алин рада за Тэм. Никто никогда об этом не узнает, за исключением нескольких избранных, но она догадывается, что, вопреки тому, что неустанно твердят сети – щедро подкупленные марсианским правительством, – Культура, «террористический ИИ, тайно созданный земными диссидентами в Новиграде», вовсе не была уничтожена.
Функционирование наномашин, поддерживающих жизнь девочки, – убедительное тому доказательство. Улыбка Тэм – второе доказательство, еще более очевидное.
Алин отпивает глоток алкоголя, затем в очередной раз слушает сообщение Кэрол.
Ей не хватает Карлоса.
И прежнего, и каким он стал. Любого. Карлоса.
Но она не плачет. Она не плачет, потому что впервые за долгое время в этом хаосе бессмыслицы, простых удовольствий и глухих ран, которыми является ее жизнь, Алин Руби точно знает, чего хочет.
Через несколько коротких минут после того, как она сообщила искусственному интеллекту, что готова встретиться с Джендалом, белое небо в центре потолка темнеет, и между восходящими голографическими завитками появляется горизонтально проецируемая голограмма Свараджа на черном фоне, в черном костюме, с черным макияжем и характерной белой сеткой на глазах, похожей на амебу.
– Я убрал свою дочь из медиаматрицы. Она все так же немощна, как и в первый день, но это детали.
