Алин даже не пытается понять, что это – деликатная откровенность или унизительное признание. Она слегка кивает, распространяя медленные волны по густой жидкости, в которой она лежит.
– Само собой разумеется, что помимо преследования Эспинозы, конечной целью нашего договора было спасение Тэм. Я в долгу перед вами. – Он сказал это без эмоций, без колебаний, прагматично. – Я уже выполнил свой долг перед Карлосом Риверой. Остается только тот, что связывает меня с вами, но вы так ничего и не написали на дроне-экране, который я вам предоставил.
Алин вспоминает последние слова Карлоса, и ее разбирает любопытство.
– А что написал Карлос на своем?
Сварадж ничего не отвечает, но с ближайшей полки тут же поднимается другой дрон, зависает в метре от нее, затем раскрывается и воссоздает заархивированную просьбу Карлоса.
«Просто спасите мою жену и моего ребенка. Сделайте так, чтобы они нашли кого-то… кого-то лучше, чем я».
Алин думает о ребенке, который растет в животе Кэрол, целый и невредимый; она вспоминает о роскошной клинике, престижном докторе…
– Спутница господина Риверы вскоре получит свой развод, и ее будет юридически сопровождать специалист, который в полной мере выполнит просьбу ее бывшего мужа, показав себя преданным, заботливым, надежным. И готовым остаться и разделить с ней дальнейшую жизнь спустя несколько месяцев.
Алин не хочет знать, безнравственно это или нет, справедливо или неправильно: теперь, когда она удовлетворила любопытство, ей просто хочется высказать свою просьбу и спокойно ждать ее выполнения подальше от этого места.
Под терпеливым взглядом Свараджа Эдо-Джендала она протягивает руку, снова отпивает глоток алкоголя, который не торопится проглатывать. Ничего не говоря, она закрывает глаза и позволяет молочной жидкости накрыть свое лицо на несколько секунд.
Затем выныривает и требует то, что ей задолжали.
– Верните мне Карлоса. – Она пристально смотрит ему в глаза. – Каким он был до того, как мы сюда попали. Нас сохраняют перед каждым заданием. Вы сможете достать все, что нужно, у нашего начальства.
Джендал остается невозмутимым и тут же отвечает:
– Хорошо.
Сказав это, он начинает исчезать, но, не успев прийти в себя от его ответа, Алин в отчаянии выкрикивает последнюю просьбу с силой, наполненной адреналином от понимания, что она скорее бы умерла, чем не сделала этого:
– Крис! – Изображение Джендала снова стабилизируется. – Крис Ройджекер.
Поскольку он молчит и явно ожидает продолжения, она произносит:
– Помогите ему тоже, вытащите его.
– Крис Ройджекер больше во мне не нуждается: он очень рад, что присоединился к семейному бизнесу, с тех пор как его новый чип личности убедил его в этом. – Поскольку она начинает дрожать под его взглядом, он продолжает: – О, успокойтесь, его родители тут ни при чем, на сей раз.
Алин могла бы поклясться, что видит на его лице насмешливую улыбку, и он почти исчезает, когда в подтверждение этому звучат его язвительные слова:
– Это целиком и полностью его идея. До свидания, лейтенант Руби.
Вздрогнув, она резко садится в густой жидкости, затем выскакивает из нее, словно бежит от чересчур реального кошмара. Сварадж Эдо-Джендал исчез, и в комнате повисла тишина.
Алин растерянно стоит на месте. С ее кожи еще стекает липкая жидкость на белый роскошный ковер, когда, просматривая длинный список сообщений, полученных за последние два дня, она натыкается на голосовое сообщение от Криса.
Оно адресовано ей и Карлосу, и она его еще не видела, поскольку оно пришло позавчера.
Во время штурма Новиграда.
Все еще испытывая шок от последних слов Свараджа Эдо-Джендала, она закрывает глаза. И прослушивает сообщение.
«Привет, ребята…
Новость странная, но это что-то… вроде последнего сообщения, которое я вам посылаю. Не то чтобы я прощаюсь… Или все же немного? – Он смеется. – Вот дерьмо… Вот что я хочу сказать и что следует запомнить: в истории человечества отныне будет два Криса Ройджекера. Оба, безусловно, невероятные – что один, что другой, – даже если… Признаюсь, я отдаю небольшое предпочтение тому, который с вами прощается сегодня. – Он замолкает на несколько секунд. – С вами было здорово… Правда здорово. Вы, наверное, знаете, что у вас есть такие прекрасные качества, как, например, твоя пуленепробиваемая верность, Алин, или твоя проницательность старого мудреца, Карлос… Но, несмотря на то, что они достойны похвалы, все это несравнимо в моем сердце с бесконечной ценностью того, что вы мне дали.
Мои родители никогда не собирались меня отпускать. Это не вопрос любви или гордости и уж точно не вопрос наследства или семейной чести. Это просто вопрос власти.
