Когда раздался звонок в дверь, Татьяна пошла открывать прямо с орущим сыном на руках. На пороге стояло какое-то чудо. Горбатое существо, с клюкой, в тёмном пальто и белом платке смотрело на Татьяну снизу вверх. Вероятно, если существо распрямить, то оно стало бы ничуть не ниже Тани, но пока на уровне взгляда был горб, а удивительные большие карие глаза смотрели чуть снизу, с опасением, добром, и даже с лёгкой иронией. Правая стопа была неестественно вывернута и казалась больше по размеру.
– Здравствуйте, Вы будете хозяйкой? Я пришла наниматься Вам в помощь. Вот записка, – существо вынуло из глубокого кармана листок бумаги.
Татьяна попятилась. И, слегка заикаясь, спросила:
– Аа, Вы сможете? То есть сможете ли выполнять работу по дому и ухаживать за детьми.
– Ой милая, не бойся, я быстрая и понятливая, много чего умею. Не смотри на горб и на ногу, я с этим с рождения управляюсь. Не хуже, чем другие с целыми. Давай сегодня помогу тебе, ты посмотришь и решишь.
И она направилась прямо в квартиру. Посмотрев по углам и не увидев ни одной иконы, спросила:
– Нехристи?
Татьяна ответила, что они иностранцы, в бога не верят и не стала больше распространяться на тему религии.
– Ну и ладно. А иконку-то разрешишь повесить или поставить у кровати, если оставишь меня?
Как-то незаметно за разговорами вещи оказались прибранными, посуда помытой, сын перепелёнутым и спокойным. Таня даже смогла умыться и немного привести себя в порядок под журчащий голос новой знакомой. Боязно, конечно, брать чужого человека в дом, но судя по тому, как умело гостья управлялась с метлой, тряпкой и, главное, с ребёнком, можно было попробовать.
Конечно, квартира не предполагала появления дополнительного жильца, но через полгода должен был быть достроен новый дом, где Матвею обещали более комфортное жилье. Машину "бьюик" с водителем уже выделили и не было оснований сомневаться в других посулах. Если все будет хорошо, Татьяна и сама сможет выйти на работу, ей уже обещали место в секретариате крупного ведомства. И что немаловажно, их новая жилица вряд ли заинтересует мужа как существо женского рода.
Так в доме появилась ещё одна Татьяна, Татьяна Демьяновна, Татьянушка – важный член семьи с правом совещательного, и довольно громкого, голоса.
Через полгода, радостно вздохнув, Татьяна «первая» вышла на работу в ВСНХ референтом-экономистом иностранного отдела. На ней лежала обязанность вести переписку с американскими политическими деятелями и представителями деловых кругов. Она переводила письма, документы, печатала их в случае необходимости под диктовку с одновременным переводом. Ее умения и навыки и тут стали почти легендарными. Однажды сам великий Григорий Константинович, товарищ Серго, остановился в холле, прилюдно с ней поздоровался и пожал руку. Окружающие оторопели.
Больше всего Тане нравилась работа с прессой, в отдел доставляли свежие газеты и журналы, которые она просматривала от корки до корки и составляла краткую аннотацию для руководства. Она и сама стала более-менее ориентироваться в ситуации в мире и стала очень ценным, даже незаменимым, работником. Ей иногда шли навстречу, помогали с бытовыми проблемами. Когда у сына случился острый отит, секретарь товарища Серго предоставил ей машину на несколько часов и рекомендовал хорошего специалиста для консультации и лечения. Иногда приглашали на семейные праздники, что было редкостью по отношению к подчиненным. Во вновь образованном Госплане ей снова предложили хорошую должность и солидную зарплату. Ее навыки и умения в русской и английской стенографии, синхронном переводе были уникальными для своего времени и очень востребованными. Иностранные гости удивлялись её квалификации и часто оставляли благодарные отзывы в устной и письменной форме. Никогда ещё она не чувствовала себя такой значимой и нужной. Пусть она не была красавицей, но вкус, умение правильно выбрать наряд, подтянутая фигура радовали глаз коллег мужского пола, и в день 8 марта имени пролетарских воительниц Розы и Клары она всегда приходила домой с конфетами и шоколадками или мини-флакончиками «Красной Москвы».
Матвей уже дважды продлевал контракт, но не собирался делать этого в третий раз. Его очень ценили, но скопить денег решительно не получалось, да и переправить их было бы невозможно, они жили не на широкую ногу, но по сравнению с окружающими очень хорошо: отдельная квартира, машина с водителем, полдачи в Салтыковке. А общий климат в стране становился все более прохладным, звеняще-напряженным, отношение к нему как к иностранцу ранило недоверием, косыми взглядами подчиненных исподтишка. Отсутствие друзей или просто коллег, с которыми можно было бы проводить нерабочее время, утомляло, хотелось дружеского или родственного участия.
