– Ничего, моя хорошая, не плачь, ты сможешь сама съездить к ним через годик, – уговаривал её Матвей, нежно ероша любимые тёмные волосы жены. Небольшое купе было не таким роскошным, как каюта, но вполне удобным. Двухместное, со столиком и собственным маленьким туалетом, что очень важно для беременных. Будущий папаша переживал, не растрясет ли путешествие по рельсам его женушку, очень волновался и совсем ее замучил вопросами о самочувствии. Поскольку такая сверхопека была непривычна, молодая женщина съеживалась и не знала, как успокоить любимого, лучше бы газету читал.
В Москве прибывшую пару встретил сам Бездорожных на машине с водителем, что подтверждало высокий статус новой работы Матвея.
– С приездом, Матвей Львович, рад познакомиться, Татьяна Абрамовна! – обращение прозвучало совершенно незнакомо и непривычно, даже как-то более холодно, чем американское формальное обращение по фамилии. Она давно отвыкла от такой манеры речи. На площади прибывших ждало вполне современное авто, но на улицах было значительно меньше машин чем в Нью-Йорке и больше гужевого транспорта.
Их сначала привезли в гостиницу, а через пару недель, когда пришёл контейнер, переселили в небольшую квартирку на Большой Ордынке. Уличка была маленькая, кривенькая, застроенная двух- и трехэтажными особнячками в пастельных тонах с редкими точечными вкраплениями более высоких. Татьяне место понравилось сразу, оно напоминало беззаботное польское детство. Сонная и пыльная улица, вся в тополином пухе, с маленькими редкими лавочками, торговавшими нехитрым набором продуктов, скобяными товарами и текстилем. Иногда среди дня под окнами раздавалось тонкое пение старого татарина в сатиновом сером халате с мешком: «Старье береем, старье берееем», а иногда громыхал сочный баритон точильщика: «Точу ножи-нооожницы, точу ножи-нооожницы». Вокруг собирались хозяйки и выменивали на копейки старые вещи или пересмеивались мальчишки, наблюдая за искрами из-под точильного камня и передразнивая визг инструментов.
– Еду я буду привозить с работы, – сказал Матвей,– здесь выдают пайки, магазинов мало и товаров почти нет, – и неуверенно добавил,– пока.
Хорошо, что в квартире есть по крайней мере мебель, Таня с грустью вспомнила прежний свой семейный очаг. Здесь на каждом предмете был прибит овальный металлический номер, причём тот, кто этим занимался, не был слишком обеспокоен красотой и местом крепления. "Хорошо, что мы привезли с собой не только одежду, но и остальной хозяйственный скарб, -подумала Татьяна, – Интересно, сможем ли мы купить здесь детские принадлежности, и вопрос даже не в том, какие они должны быть по цвету, а в том, где их взять". Муж успокоил и сказал, что существуют магазины, в которых за валюту можно купить все, что хочешь, и проблем с приданым для ребёнка не будет. Вопрос в том, справится ли Татьяна одна, без близких родственниц или подруг с уходом за малышом и ведением хозяйства. Детей Таня не боялась, поскольку сама была из многодетной семьи, но в незнакомом месте с незнакомыми социальными устоями она даже не понимала всей остроты проблемы.
Роды прошли благополучно, Матвей вовремя привёз её в роддом, который был закреплён за его ведомством. Все было в порядке пока туго запелёнутого мальчика приносили на кормление и уносили. Сын сразу был похож на мужа, даже удивительно, как в курносой кукле проступали любимые и родные черты Моти. Но через неделю, после выписки начались непрерывные мучения. Она ничего не успевала, почти не спала, вся жизнь перевернулась с ног на голову и превратилась в сплошное кормление и сцеживание. Грязная посуда и нестираные вещи множились, превращались в горы и отвоёвывали все больше территории квартиры. К приходу мужа с работы, как правило позднему, у неё не оставалось сил даже разогреть ему ужин, который не всегда был и приготовлен. Остро встал вопрос о прислуге или няне. У иностранцев, проживших в Москве полгода, не было связей и знакомых, кого можно было попросить о помощи с поиском, а агентств по подбору домашнего персонала в стране просто не существовало.
Однажды секретарь Матвея Лариса спросила его, может ли она чем-нибудь помочь, так как он плохо выглядит в последнее время. Стало заметно, что его что-то беспокоит. А узнав причину тревоги, сообщила, что она, кажется, может помочь молодой семье: её соседка по коммунальной квартире недавно приютила у себя родственницу из деревни. Та приехала в Москву искать работу, в деревне очень голодно, и человеку с физическими недостатками прокормиться невозможно.
– А велики ли недостатки? – уточнил Матвей- а впрочем пусть приедет, поговорит с женой. Не хочу лезть в женские дела.
– Но место нужно с проживанием, девушка-то иногородняя. Зато с паспортом, – радостно сказала Лариса.
– Ну место у нас найдётся, кухня большая и освободим кладовку. А с детьми она управляется?
– Вроде бы нянькой подрабатывала у себя в деревне.
