— Ну, безусловно, сир Иртвин, о чем вопрос! Верховный маг Орест Бартольд всенепременно поставит в известность канцелярию о ходе миссии на Дальнем Севере. Тем более о находках в Одноглазой Башне. Главное, чтобы мессир Черствый дотянул до Драконьего Позвонка и Башни, а как я вчера публично заметил, гоблины взбунтовались не на шутку, постоянно пытаются пробиться со свергилльских льдов в наши земли, а это крайне-крайне неприятное обстоятельство для континента.
— Надеюсь, Орден позаботится о наших душах?
Архимаг качнул плечами.
— Думаю, да. Ибо если не мы, то — кто?
— А… Академия? — позволил себе пошутить аристократ.
И мессир Сиоз Коронт позволил ему в той слабости. Но наверняка сегодня. Лишь один раз.
— Живут и работают под боком, но много ль помощи от них? — с ярким намеком намекнул посол Ордена Северных Магов.
Канцлер кисло извинился:
— Редкость.
— Вот! — Коронт выставил вверх указательный палец — имейте в виду! — И не раззевайтесь на ихние благосклонности, знайте, тот мирок тщательно сокрыт от мирских проблем и забот. Их беспокоят собственные… Им легче отстроить новенькую небесную колесницу, чем вылечить у прохожего чирей на жопе. Так-то!
Сир Иртвин заставил себя поддакнуть, ибо Коронт снова завелся. А сие состояние опасно для окружающего мира.
— Зовите своего слугу, пускай несет дневник, милорд канцлер!
— Се… сейчас, — звон колокольчика.
— Да, господин? — в дверях застыли в почтении.
— Зайдите к адъютанту и заберите у него архивный дневник по Свергиллю, да побыстрее!
— Слушаюсь, господин.
Сир Иртвин с глубокомысленым выражением следил, как архимаг Сиоз Коронт медленно извлекает из кармашка орденский медальон — символ немалой власти — на массивной цепи и не спеша, венчает себе регалию на шею.
— Знаете, Иртвин, что б не говорил столичный двор, а с вами приятно работать — легко и быстро. А это в наше время незаменимое качество и достоинство.
— Это мне комплимент, мессир Коронт?
— Да еще какой!
— О, а вот и дневни… что с вами, Коронт? Мессир архимаг, что с вами, ради Аллона? — закричал в испуге Верховный канцлер, когда увидел отстранено-неживое, бледнеющее лицо мага, парализованного в рабочем кресле канцелярии. — Позовите врача! Нет! Там в приемной подчиненные архимага, зовите их, быстрее!..
— Н-не-ет… не н-надо… — внезапно зашептал сведенными судорогой челюстями Коронт.
— Аллон с вами, вы нас напугали! Что произошло…
— Пу-устое, — облокотившись на край письменного стола, магик резво подвелся, его шатало по сторонам и, боясь упасть, архимаг минуту, держался не двигаясь, сир Иртвин не колеблясь, попытался прийти ему на помощь. — Я-а са-ам…
Догадки… догадки…
Верховный канцлер глупо хлопал глазами, а слуга стоял в стороне с подносом в руках. На подносе дневник: старый и потертый временем и обстоятельствами.
Судя по всему, произошло нечто кардинальное и катастрофическое? Коронт умело владел собой, но даже он не смог скрыть волну потрясений. Накативших с магическим контактом медальона и мысленной связью с Орденом. Пусть и слабой, но все одно…
Покачиваясь и хрустя костями Сиоз прошаркал мимо оторопевшего вельможи и слуги, покачнулся и дерзко развернулся, едва не упав, и выхватив на подносе пожелтевшую тетрадь, мгновением спрятал ее за пазуху и более бодро доковылял к двери.
— Благодарю за содействие, сир Иртвин! Передайте герцогу, самые крепкие пожелания… Я вынужден немедленно выехать из Мейдрина. Всего доброго! — Дверь хлопнула за его спиной.
Неслышные шажки — архимаг, а вслед вся его свита — удалились из канцелярии.
— Я…
— Ступайте!
Сир Иртвин очень хотел остаться один на один.
Слуга исчез следом за магиками.
Тишина и свобода.
Правильно ли он совершил, что отдал дневник? А что ему оставалось, Аллон побери, делать? Его приперли к стенке! Нужно немедля связаться и увидеться с Вольдреном. Незамедлительно!
Аллон побери, Орден Северных Магов заполучит весь архив! Орден заполучил Алькира Черствого! Одно препятствие — это гоблины. Надолго ли они будут препятствовать отрядам орденцов? Как только Ложа Бессмертных отдаст приказ на захват Башни — север утонет в огне.
Верховный маг побледнел и молниеносно нашел ответ: максимум седмица. Седмица времени и Вельвелла серьезно возьмется за Дальний Север…
По каменным ступенькам загрохотали тяжеленные башмаки — арестантские башмаки и вслед топоту покосившаяся дверюка в писарскую, с ржавым скрипом отворилась, задув по щелям одуренным морозом. Алькир захрустел костями и поежился, с негодованием повернулся и покосился на полусвет дверного проема.
