Лестиан наполнил пригоршню колючим снегом, пальцы свело, он вкусил белых хлопьев, покатал на языке таявшие быстро валики, утоляя жажду. Работа изнуряла, а работодатели особо не беспокоились о его здоровье и нужде. Отлить и то под конвоем. Под конвоем и под насмешки. Чем дольше они торчат в этом проклятом и безлюдном краю, тем бесцеремоннее и похабнее становились его надзиратели. Лестиан с удовольствие прикончил бы каждого из них, потом по возможности воскресил, будь на то его воля, и снова умертвил. И проделывал те жестокости до тех пор, пока душа и сердце князя не успокоились, и не унялась жажда мести.
— А почему это наш милсдарь Лестор остановился? Работа еще не закончена. Тянем, плетение по периметру и не отвлекаемся. До сумерек должна, готова новенькая защита. Мессир Сордин лично обещал проверить. Спеши, князек, а то снова окажешься в клетке. Верховенство не пожалует!..
Плевать я хотел на ваше Верховенство! И на вас в том числе!..
Забота о щите вытягивала все силы, высушивала все жизненные соки, он держался на одной ненависти и злобе. На том, что бесконечно двигало им в борьбе с Орденом. Что понукало бросаться в сумасбродные авантюры ради мести. Ради вендетты за детей и Гвинет. Ради собственных не завершенных целей и планов. Ради выброшенных на ветер лет и сил молодости. Узлом, обматывая врожденные способности и умение во благо слепящей цели — навеки разрушить осиное гнездо фальши.
От шеста к шесту. От одного артефакта к другому. Пронизывая отмеченную магиками площадку магической энергией. Ах, если бы не охранные защитные заклятья, наложенные на его дар, он сию же минуту обрушил на расхлебанных конвоиров весь гнев внутреннего источника, но куда там, Верховенство Ордена в таких вопросах щепетильно. С врагами Ордена архимаги бесцеремонны и крайне осторожны. С такими пленниками как Лестиан Торман они серьезно внимательны и обходительны в расчетах безопасности. Естественно Лестор пытался достучаться до глубин дара, но обложенный печатями контроля — лишь жадно хватал ртом одуряющий, свистящий ветер. Повиновение. Как не горько заключить, но он попал в ловушку, теперь осталось выжидать. Ждать удобного случая на кардинальные меры.
— Что-то он уж больно еле-еле шевелится? — послышалось от костра за скальной глыбой, магики Вельвеллы грелись и варили крепкий душистый чаек. Лестиан поминутно принюхивался и жадно глотал слюни. Изверги!
— Ты захотел его пожалеть? Предложить место у костра?
Лестиан на секунду застыл у шеста-стержня, точь-в-точь похожего на отражатели портальных источников. Что это он слышит, у его бывших визави, вдруг проснулось сочувствие?
— Ага, и в придачу налить чайку с коржиками, пускай снег, жрет, сволочь! — с жестокой иронией заметил третий напарник.
Лестиан поспешно отвернулся, пряча не менее жестокую гримасу, ох, если б только слабенькую, крохотную возможность, он бы им показал, круто повернул события в нужное русло.
— Гляди, по-моему, закипятился?..
— Так чего ждешь, давай разливай!
Забряцали кружками, зашуршали мешком, Лестиан чертыхаясь в душе, побрел к следующему шесту. Изверги! И после этого их еще не ненавидеть? Как после такого издевательства к пленному их любить и уважать? Жалеть?
Уже на полдороге, когда легкий, чуть намеченный ранним, зимним вечером сумрак стал накрывать окраины Дальнего Севера, Лестиан почувствовал нечто странное в сознании и донельзя знакомое. В глубине в самом сердце, а также горячей волной снизу живота, накатило необъяснимое ощущение отрезвляющего тепла, а вслед — невесомой легкости. Он парил на бескрайних просторах Свергилля, будто перина. Будто взлетающая ввысь и парящая в пучинах ветров легкокрылая птаха.
— Аллон всевышний, что это был-ло?!
— Похоже, в Ордене что-то стряслось?..
— Быстро свяжись с…
— А, демоны Вельвеллы, отражатели и щит глушат плетения!..
— Дуй за периметр, бегом! — скомандовал старший.
Так-так началась суета! К чему она?
— Эй, Лестор! Чего стал как вкопанный? Работай, давай! — отошел от костра и суеты один из магиков-надзирателей.
— Дух перевести… отдохнуть… — попробовал найти свой подход Лестиан.
— Чаго?! — Вылупился гневно аколит и гневно ступил пару шагов вперед для храбрости и испуга пленника. Но тут же натолкнулся на твердость лесторского духа, разом поник, осознав, насколько он беспомощен перед смиренным архимагом.
— Пару минут…
— А, — махнул рукой адепт и вернулся к костру.
Лестиан сплюнул в снег, затопал к дальнему шесту с камнем-отражателем на набалдашнике, чуть мерцающим в подступающих свинцовых сумерках. Небо затянутое грязно-серыми тучами — сплошным полотном. Ни одной звездочки. Ни луны. В такую ночь обычно на землю опускается непроглядная темень, а вместе с нею и зло. Но здесь среди снега, снежные барханы ловят даже слабые и рассеянные блики звезд и зеркалом отражают округу, окуная мир в полутона. Если враг и пойдет в наступление, возможно, они и не прохлопают первых шеренг, — главное, чтобы вовремя отреагировал щит, а дальше, как повезет.
