"Вы спятили, милсдарь Алькир? Кого вы берете, Аллон вас вразуми? Они ж убийцы и душегубы! Вы обрекаете нас на постоянную опасность! Первое — "колючие" морозы и хобгоблинское тварье, а теперь еще и арестанты. Почему вы выбрали узников? Можно предложить тоже самое, но за деньги, солдатам и сержантам".
Я краем глаза заметил, как дернулся от возмущения Рогвик, он скоренько поднялся из-за стола и обошел справа, стал возле высоченного десятника. Я не торопился с ответом, ждал высказываний коменданта Гранитки. А сказал Рогвик следующее:
"Уж воль, Рейван, не торопись, кто это тебе такое нашептал, будто кто-нибудь из моего личного состава согласится выйти по ту сторону форта? Прогуляться к Рудням? Таких сумасшедших и обезбашенных молодчиков в гарнизоне я за всю свою службу еще не встречал. На ту сторону до полосы леса, разве один сержант Арчин хаживал, да и то, на полчаса бегом обратно. Кто его знает, какие чудища в тех чащах прячутся? А тут у вас затея аж до Одноглазки. За Рудни. Это очумелое нахальство и безрассудство, как по мне, никто из солдат и сержант на такое не подпишется, так и знайте и заранее советую: подальше спрячьте свое золото милсдарь Алькир, оно вам в этом деле не поможет. Не думайте, я не запрещаю вам подкупать своих людей, разрешение Мейдрина у вас на руках и право командовать от лица герцога — тоже, но вряд ли вы сможете приказами и деньгами побороть человеческий страх, он сильнее "рыжего" и дисциплины. Мертвому богатство не нужно, а за Граниткой… сплошная смертоносная полоса! Хотите помощи?.. Берите штрафников и узников. У них статус простой: дал команду — повинуйся, нет? Воротит носом? Нож под ребро или стрелу в спину — другого обращения они к себе не заслуживают. Вот и все. Решайте!"
"Слышали, милсдарь Черствый? Солдаты и сержанты не купятся на ваше золото…"
Ого, что это я слышу? Рейван уже сомневается и бунтует, не хочет продолжать поход?
"С вещами мы месяц до Башни тащиться будем… — я внезапно почувствовал, как сомнения подкрадываются и в мой мозг. Страх — серьезная штука.
"Возьмем по минимуму. На полмесяца еды и хватит! Немного вещей теплых…"
"Без мага пропадем, Рейван. Ты же сам говорил, шаманы дороги заклятиями опутывают. Ловушки расставляют. Без мага точно пропадем".
"А вы?.. Вы же знаток в чародействе?" — налегал на меня десятник.
Я глубоко в душе расхохотался. Я — чародей. Когда это летописец Алькир Черствый слыл искусным чародеем? В какие такие развеселые времена?
"Не мели ерунды Рейван, с меня такой же маг, как с Волчары философ. Без внутренней силы к Башне прорываться абсурдно, — так я поставил на одном вопросе жирную точку. — Борнаса мы берем с собой!"
Наемник закатил глазенки, отвернулся от меня и, не замечая Рогвика, размашисто выскочил за дверь, оставляя победу за мной. Так и не ясно на тот момент, берем мы Бородавку и Конька в нагрузку или нет, но противоречивая моя душонка продолжала играться с огнем. Я настойчиво был не против.
Рогвик мучительно из себя выдавил улыбочку.
"Будете спать с открытыми глазами и с арбалетом в руках, я вам это гарантирую, и даже больше того: советую!"
…Рейвана я нашел на последних ступенях крыльца, он в край взбешен и зол. Но против правил логики я полез дальше в бой, добивая его на ходу:
"Борнас будет смирным. Вокруг пруд пруди опасностей, он побоится шутить и бунтовать, будет послушным до самой Башни…"
Отвернувшись от плаца и построения, Рейван скорчил злобную гримасочку, перехватил меня покрепче, чуть крепче, чем по-товарищицки за правый локоть и отвел под козырек, из-под острых нависших над головой стрел-сосулек с крыши, как сталактит.
"А обратно? Вы подумали, что будет по дороге обратно? Когда миссия завершится, и мы рванем назад в Гранитку? Вы думаете, они после свободы, пусть паршивой гоблинской земли, с радостью побегут в арестантские камеры? Магики здесь изолированы друг от друга. Изредка по одному выходят на свет. Их жизни и карьеры под могильной плитой, а тут являетесь вы и преподносите подарочек: пускай даже "колючие" морозы, оборотни, шаманы и "серые" твари, но в конце то концов — это хоть жиденькая свобода! Если суждено им судьбой выжить, они будут жрать снег, кромсать пальцами столетний лед, но держаться за соломинку свободы до последнего… до последнего вдоха, Аллон побери! Труситься и не спать? Бояться повернуться ненароком к нему спиной, вы этого хотите?" — он увидел в моих глазах ответ и отчаянно посторонился, направляясь к нашему временному расположению. — "Что хотите, то и делайте, но жизни наши… обречены!"
Я смотрел ему вслед и теперь под кронами "скрипучих" елей, через сутки спустя, меня одолевают сомнения и наваждения: чем послужило толчком, что я не сдался, не согласился тогда перед комендатурой на доводы Рейвана, и мы не вышли в тот день из Гранитной Балки вшестером, а…
