– Тут такая штуковина, значит… Не хотелось бы никого огорчать, Ролик, но косностью своей железотевтонской… ты, змеёныш подколодный, всё ж таки… слегка достать меня измудрился, – задумчиво смотря куда - то сквозь него, растягивая слова, медленно, вполголоса, но очень внятно проговорила притихшая вдруг Жанна Сергеевна, – и я тебя, дружок, сейчас в хлам порву, точно самка богомола после тёплого… влажного… ритуально - животворного спаривания… Хоть и не было его… Пока… Готов? Ну, бандерлог красножопый, цепляйся хвостом за поручень. Поехали…
И разверзлись уста ея, будто хляби небесные, и грянул гром, и понеслись клочки, да по закоулочкам:
– Грхм! Хорошо начал, солдат! Ежели мне память не изменяет, с обладания кого - то кем - то на праве неприкосновенной частной собственности. Ха! И какая нам забота, если у межи целовался с кем - то кто - то вечером во ржи ! Так, что ли?! Думаешь, никакой?! Чёрта лысого! Довольно циничные рассуждения, котёнок, в русле чуть ранее анонсированной тобою же кантовской этики. Не находишь? Сейчас поясню. Для начала позволю себе напомнить всем присутствующим вторую формулировку любезно упомянутого вами, – Пускай будет по - вашему, мон женераль! Я всё ж напомню формулировку упомянутого вами в качестве некоего нравственного регулятора так называемой свободы – триумфа воли в реализации эгоцентричных побуждений – того самого категорического императива под редакцией товарища Канта, а именно: «Поступай так, чтобы ты всегда относился к человечеству и в своем лице, и в лице всякого другого так же, как к цели, и никогда не относился бы к нему только как к средству». Знакомо? Что сие означает? Каждый человек есть в высшей степени свободное создание божье, и нет ни у кого, кроме, разумеется,
Создателя, никаких вещных, иных прав на него! Вот что!
Засим госпожа Назарова решительным движением свернула голову последней, стоящей у изголовья, бутылочке «Боржома» и, находясь, по - видимому, в состоянии лёгкого ража, одним махом бессовестно выдула почти всё её прохладное, освежающее веселящими газиками содержимое. Прыти, прыти - то откуда столько? Хм! Только - только вроде чаёвничали… Словно услышав, притормозила, конфузливо стёрла помаду с горлышка, пускай и несколько запоздало, но предложила - таки собеседнику глотнуть. Молодчинка! Не забыла старого тевтона. Получив вполне прогнозируемый вежливый отказ, с облегчением пожала плечами, вроде того: «Ну, не хотите, дяденька, как хотите!» – быстренько заглотала остатки, и понеслась душа по нарастающей:
– А потому болезненные фантазии, Роланд Йозефович, на тему мелкобуржуазных частнособственнических амбиций, всенепременно возникающих, по вашему мнению, между людьми в процессе становления их матримониальных отношений, мягко говоря, несостоятельны. В моём случае так и вовсе – абсурдны! «Плохой солдат! Ты хорошо начал, а кончил скверно» . Твои, помнится, слова: колхоз – дело добровольное, я ничего не путаю? А ещё: «Назвались груздями – ведите себя прилично! Неча на сторону глядеть!» Продолжим словоблудие? – короткие юбки запретить, губы не красить, не улыбаться, с мужчинами не разговаривать, чулки исключительно синие шерстяные и волосы в пучок! Любое самое благое начинание запросто ведь до хиджаба нивелировать можно, была б на то воля политическая! Что же это, получается, за добровольность така интересная в твоём колхозе, ась? Это и есть ваше хвалёное единение… хм… «душой и телом»? Зато – она! Любоффь! Так следует понимать? А ничего, что вы тут все перетрахались, словно течные опоссумы, будто по жизни и всего - то пару раз погадить осталось вам?! Апокалипсис ждёте? Абкакен, да, минхерц? Не дождётесь, суки, бл*ди, проститутки!
Самое бы время притормозить, обдумать сказанное и, главное, услышанное. Перекурить, в конце концов! Хоть и не очень - то для здоровья пользительно. Куда там! Словно с цепи сорвались!
