Прекрасный цветок и без ненужных понуканий приковывал к себе всеобщее внимание. Некоторое время присутствующие озадаченно молчали. Я бы даже сказал, слегка обалдело. Нда - а - а - а… Шок – это, знаете ли, по - нашему! Не помешало бы, конечно, озаботиться появлением в запредельно убогой яви сего расчудесного предмета, однако ни особого желания, ни тем более сил к тому моменту ни у кого уже не оставалось. Одно лишь тупое бессмысленное удивление.
– Итак, сеньоры! – вполне удовлетворённый произведённым впечатлением, Хуан Лопес, самодовольно ухмыляясь, потирал ручонки. – Присаживайтесь, присаживайтесь! – он, похоже, единственный сохранил дар речи. – Уверовали, наконец, в нашу Сарацинку? То - то же!
Мебель, в привычном понимании, разумеется, ну стулья хоть какие - нибудь там, лавки, скамейки садовые, отсутствовала напрочь. Пришлось бочонки пустые подкатывать, корзины и ещё чёрт - те чего. Я, к примеру, на невесть откуда взявшемся мельничном жёрнове угнездился. Жестковато, надо полагать, да один хрен, портки - то железные! Сидит заяц, как говорится, на заборе в алюминиевых штанах. Хе - хе! А кому какое дело, что калитка на болтах?
– Уверовали, уверовали! – поспешил согласиться Иваныч. – Мы вас внимательнейшим образом слушаем, господин де Падилья. Помогайте уже нам! – устало пожал плечами. – Форли так Форли.
– Надеюсь, мне воздастся за доброту и праведность? – Дон Хуан с робкой надеждой огляделся по сторонам, будто в ожидании очередной материализации духа госпожи Касильды Толедской.
Тщетно, ясный пень, но чего - то ведь парнишка ждал?
– Всенепременнейше воздастся! – Борёк, похоже, тоже начал терять терпение. – Она случайно не просила вас поторопиться, сеньор? Битва давным - давно закончилась, кус имма шельха! А у нас ещё ни в одном глазу, мишуген поц!
– Я дам вам телегу, – в который уже раз Борькино дурацкое ёрничание оставлено без внимания, – двух свежих лошадей и возницу, отменно знающего здешние края. Избегайте людных мест. Капра - а - ал! – заорал он хриплым простуженным голосом. – Сюда - а - а - а!
– Здесь, сеньор!
– Выдать господам мои личные банды! Исполнять! Ж - ж - живо! – повернулся к Юрию. – Ваш пропуск в камбрейский Форли. Советую по пути ими не размахивать. Война, знаете ли, дело лихое, мало ли кто на дороге встретится… Банды какие… Хотя… Гм! Скорее, это будут их проблемы… Город же, как говорят, пока ещё за нами. Ну вот, наверное, и всё, более мне вам вроде помочь нечем… – задумчиво оглядел присутствующих. – Зачем я это делаю? Бог знает! Выдвигайтесь немедля, отдохнёте в пути! Доспехи не снимать! Да хранит вас Святая Касильда!
– А пожрать? – кто о чём, Борёк, как всегда, о самом насущном. – Пусть молодой князь останется моим гостем, ладно? Го - ду - нов, если не ошибаюсь? – С
каким - то нездоровым придыханием тихо просипел командир толедской пехоты. – Поверьте, мы здесь живо выучим его хорошим манерам!
– Уймись, Вольдемарыч! – на взбешённом Ширяеве впору яичницу было жарить. – Я тебе сейчас, бл*дь, собственноручно башку откручу, мамой клянусь!!!
– Молчу, молчу! – наглая Борькина ухмылка подчёркивала невиданную глубину раскаяния.
Короче, милая Жанин, часа не прошло, как мы с огромным облегчением покинули гостеприимную… Или гостеприимное?.. Может, гостеприимный, что правильней?.. Русский - то язык великий, а я – бедный немец… В общем, свалили нах из богом забытого Молиначчо! Само собой, у Юрия Иваныча сей же момент произошёл с Пионером - Борькой нелицеприятный междусобойчик, но ты же Бореньку нашего прекрасно знаешь, всё охламону монопенисуально! Шайссе! …Кофейку для бодрости не желаете? …Сама сваришь? Похвально, похвально! Жахнем с горя, где же кружка? Сердцу будет веселей! Да хоть бы и растворимого! У Юрки, кстати, пошарься там, финский «Нескафе Культа» где - то заныкан. Уж не знаю, откуда в знойной солнечной Лапландии кофе, но пойло вполне приличное, дрек мит пфеффер! Пить можно!
Кстати, ежели вам, дорогие сограждане, посчастливится когда - нибудь надыбать настоящего родного чухонского «Культы», настоятельно рекомендуем последний со сгущёночкой употреблять. Исключительно, смеем вас уверить, приятственный процесс! Выбор молочка сгущённого, будь то «Кореновская», «Алексеевская», «Карламанская» или, положим, «Смоленская», разумеется, за вами и на самом деле не шибко важен, но лично мы настоятельно предпочитаем старую добрую «Рогачёвскую»! Она - то, родимая, и обнаружилась в Юркиных сусеках, где её персонажи наши успешно наскребли и тут же с превеликим удовольствием в две живоглотки схавали!
