Максим сорвал разодранными в кровь губами восковой колпачок с пузырька и жадно впился в миниатюрное горлышко, пытаясь выпить всю целебную жидкость до самой последней капли. Вкус был отвратительный и горький как ни что в этом проклятом мире. Максим скривился даже в таком состоянии умудряясь чувствовать этот ужасный запах и вкус настойки, но продолжал пить, выцеживая жидкость капля за каплей. Он точно знал, что это сумеет поставить его на ноги. Вторя мыслям сперва первое, а затем второе и третье сломанные ребра хрустнули, выравниваясь и вставая на свои места. Выгнутая в неправильную сторону и сломанная в пяти местах нога Максима сама зашевелилась, когда кости в ней начали возвращаться на свои места и сращиваться. Максим взвыл от боли, ломая ногти об сжимаемую руками мягкую землю. Последним на место встал сломанный нос, и мужчина с облегчением выдохнул. Он кое-как поднялся на ноги и перевел дыхание. Одежда на нём ожидаемо стала на пару размеров меньше — настойка не с пустого места брала силы и материалы для экстренного заживления организма. Голод и ужасная жажда на мгновение сковала разум человека, но Максим отдернул себя и вновь уловив звуки боя, не разбирая дороги помчался к их ночной стоянке.
***
Голова была ватной… Максим мчался к лагерю, спотыкаясь и падая почти-что от любой встреченной неровности. Крики и рычание не утихали, а лишь усиливались. Это давало надежду, что Анариэль все еще сражалась и была жива. Ослепительная вспышка впереди на мгновение дезориентировала мужчину, но он продолжил бежать.
— Эй, тварь! Зря ты меня не добил! — Максим выбежал к лагерю как раз в тот момент, когда схватка уже почти-что закончилась и Анариэль висела в воздухе с зажатым в лапе ликана горлом. Зверь повернулся к нему и с ужасным хрипом на ломанном языке проговаорил:
— Больше я такой ошибки не повторю!
Он вновь повернулся к девушке и занес над её головой лапу, как вдруг его ослепила зеленая вспышка! Анариэль хватило времени, чтобы додуматься использовать своё скрытое в перстне оружие — мизерикордию. Отрезанный коготь отлетел, кувыркаясь в воздухе на землю и ликан утробно взвыл, из-за шока ослабляя хватку на шее эльфийки.
Максим скороговоркой зашептал заклинание и эфир словно мириады иголок впился в его мышцы на ногах, давая ему возможность совершить прыжок на несколько метров вперед и со всего размаху врезаться в двухметрового монстра, заставляя его пошатнуться и отпустить девушку. Вырвавшись из лап ликана, Анариэль перекатом ушла в сторону и вскочив на ноги взмахнула рукой в сторону еще едва тлеющего костра. Она выкрикнула заклинание и словно поднятая ветром, горячая зола взметнулась в воздух и устремилась прямиком в морду ликана. Зверь взвыл и закашлял, пытаясь избавиться от лезущего в горло пепла.
— Анариэль, беги! Ниже в пятидесяти метрах течет ручей. Скройся в воде! Ну!
— Нет! Я останусь!
— Беги, дура! — Максим потянул за скрытый ремешок нагрудника. Перевязь ослабла и доспех распался на части, падая с него на землю.
— Что ты творишь!? Совсем сошел с ума!
— Беги…, - глаза с черным склерами взглянули на неё и Анариэль в ужасе попятилась.
— О, боги…, - Не разбирая дороги, она кинулась к реке, а оборотень уже окончательно отплевавшись от надоедливой золы с ненавистью сверлил Максима взглядом и готовился к прыжку.
— Я тьма…, - мужчина упал на колени и развел руки в стороны, запрокинув голову к небесам. — Я тлен…, - его кожа покрылась тонкими трещинами. Она слоилась словно пепел от сгоревшей бумаги и отлетала неподвластная дующему вокруг ветру словно пыль крупными хлопьями. — Я пепел…
Звериные инстинкты оборотня взбунтовались. Он почувствовал что-то неладное и в надежде это прекратить бросился на Максима, не понимая причины исходящего от него столь сильного чувства страха.
— Я смерть! — Максим взорвался черным облаком пепла. Соединяясь в отдельные сгустки, частички золы формировали фигуру.
Чёрная словно смоль, тварь — вторая сущность Максима, с тлеющими угольками — глазами, радостно клекоча кинулась на ликана. Зверь заскулил, взревел, но сделать уже что-либо не мог. Облако пепла обволокло его. Он вдыхал его, сплевывал. Он задыхался.
Шерсть ликана поседела. Зверь натужно взвыл. Его коленные суставы превратились в труху, и он повалился на землю, кожа принялась отслаиваться, оголяя канаты мышц. Судорога сковала всё его тело. Боль была безумной. Издав свой последний судорожный вздох, ликан наконец утих и сдох.
Покончив с этой жертвой, вторая сущность Максима, полностью потерявшая человеческий разум, бросилась к не отвязанным лошадям. Покончив и с ними, сущность увеличилась в объёме и заполонила собой весь окружающий лес, уничтожая все живое и неживое на своём пути.
