Кулик отпил чай — обычные ночные «посиделки» со Ждановым вошли в правило, именно в это время из Москвы постоянно звонил Сталин, предпочитавший работать по ночам. Все партийные и государственные руководители пытались подстроиться именно под этот ритм работы вождя, прекрасно понимая, чем может закончиться для них ночной звонок из Кремля. Тем более, когда идет напряженная война, в которой необходимы запредельные усилия от всех. Какой уж ту сон — люди выматывались днем, не было покоя и по ночам, ведь кто пойдет из работников обкома спать домой, когда 1-й секретарь не спит. Вот и перешли на «казарменную жизнь», сдвигая столы и стулья, чтобы под утро «добрать» два-три часа сна, и там снова начинать очередной день. А заводы вообще перешли на круглосуточный режим работы, и все их руководство практически никогда не покидало стен своего предприятия, не до того было чтобы о собственной семье подумать.
— Танков нет, но есть развитая промышленность, которая начнет выпускать новые танки, и лучше наших, не стоит тут обольщаться. А имеющиеся «тройки» и «четверки» перевооружат на длинноствольные пушки без замены башен. И наши «тридцатьчетверки» и КВ начнут гореть ярким пламенем, потому стоит сработать на опережение — а для этого у нас с тобой все возможности есть. Видишь ли, Андрей — мы можем выстоять, имея хорошую артиллерию, она не понесла катастрофических потерь как авиация и танковые войска, но вести наступательную войну без оных мы не в состоянии. А потому я категорический противник всевозможных ударов, контрударов, непродуманных, суетливых и торопливых. Там ничего кроме потерь нет, без причинения ущерба неприятелю.
Кулик остановился, помрачнел — все лето Красная армия контратаковала при любом случае, и что болезненней всего, малыми силами. Это и есть удары «растопыренными пальцами», когда противнику ущерба не причинишь, а вот себе эти самые «пальцы» переломаешь. Под Ленинградом это особенно проявилось, когда без всякого связанного оперативного замысла устраивались многочисленные десанты, в которых погубили массу, безусловно храбрых людей без всякой пользы и бесконечные попытки вклинится в неприятельскую оборону с надеждой все же прорваться — куда и зачем непонятно. И это вместо того, чтобы сосредоточить все силы и ударить на восток, навстречу 54-й армии и прорвать пока еще непрочное кольцо блокады. Но нет — реализовывались совсем иные замыслы, не имевшие никаких перспектив, и полностью обескровившие войска Ленинградского фронта. А там голод окончательно подорвал силы, и зимой люди уже не могли подняться в атаку, чтобы хоть так заставить немцев отвлечься и тем помочь прорывающейся к блокадному городу 2-й Ударной армии.
Но ему удалось изменить ситуацию — Ленинград сейчас лихорадочно накапливал силы, отнюдь не истраченные. И даже отправка 4-й армии их отнюдь не ослабила — людей, артиллерии и боеприпасов хватало, промышленность города работала, а не «умерла» без электричества, причем наращивая темпы. Да, Ленинград бомбили и обстреливали, но вяло, чувствовалось, что немцам банально не хватает сил. Да и все внимание противника приковано сейчас к Моонзунду, за архипелаг беспрерывно шло сражение, потери в кораблях и судах стремительно росли, но отказываться от своего замысла маршал Кулик не собирался. Ведь там шло сражение на «истощение», и пока там действует флот, к нему будет приковано все внимание противника.
— В войну свою роль играет количество оружия, а не его качество — войска должны быть вооружены до зубов, и неважно, какая в руках винтовка, главное, что их много, и бойцы умеют из нее стрелять. Вот количеством мы банально перешибем германское качество. Когда у тебя втрое больше дивизий, тут как не упирайся, исход будет один — достаточно посмотреть на карту, и прикинуть какой протяженности фронт придется держать. Потому немцы наступают, у них нет другого выхода — в «позиционной войне» они просто не выстоят, рано или поздно сомнем. И тогда германцы начнут отступать, возвращаясь на исходные позиции, чтобы сократив линию фронта высвободить резервы для «латания дыр».
— Новые дивизии формируем, только у нас на фронте их десять, с номерами прежних, уже разбитых. А так уже комплектование идет соединений с «четырехсотыми» номерами, к полутысяче подбирается.
